Чтение онлайн

— Ма-а-ам? — вопросительно протянул он.

— Идите погуляйте, ладно? — ласково обратилась она, судя по всему, к старшему. — Только никому не говорите, что у нас гости.

— Ла-а-адно, — снова растянул слово он и подал руку остальным детям.

Когда они поднялись, Ясна поняла, что это две девочки, и они безумного похожи друг на друга. И не только рваными лохмотьями вместо одежды и спутанными волосами, у них были совершенно одинаковые личики.

— Я есть хочу, — сказала одна из них.

— Иди, Эль, иди, когда гуляешь, есть не хочется, — нахмурилась мать.

Ребята больше ничего не произнесли и, как мышата из норы, повыскакивали из подвальчика.

— Прости, у меня ничего нет, иначе я все вам отдала бы, — Ясна смотрела на несчастную мать.

— Но ты же что-то украла? — сощурилась она.

Очевидно, женщина впустила ее, только потому что рассчитывала на добычу Ясны. Но, кроме одного сандалия, с нее действительно нечего было взять.

— Свою жизнь, — грустно улыбнулась девица, как бы извиняясь за то, что у нее не оказалось чего-то более существенного. Испуг стал проходить, и теперь Ясна чувствовала, как пекут ссадины на ступне.

— Невольница, значит? — покачала головой спасительница.

— Меня украли из дома, я всегда была свободной! — горячо возразила Ясна.

Но ее собеседница только лишь криво ухмыльнулась.

— Далеко ли дом твой?

— Там, за пустыней, — неопределенно махнула рукой рабыня.

Женщина цыкнула.

— Здесь ты чужая. Ты ведь ланойка?

— Твоя правда, — пожала плечами она. — Прошу, разреши мне побыть у тебя до темноты, а потом я уйду.

Малыш на руках у женщины яростно засопел и принялся возмущаться по-своему, двигая ручками и покряхтывая.

— Тш-ш-ш, — посмотрела она на него и попыталась сновать дать тому грудь. Он впивался в нее губами, но, похоже, не мог высосать ни капли. Женщина раздраженно закрылась одеянием и принялась качать ребенка.

Она ничего не сказала Ясне, но и не стала ее выгонять, поэтому та села, опершись о стену, и посмотрела на свою ступню. Все оказалось не так плохо, как она думала. Глубоких ран она не заметила, лишь царапины от камней и песка. Ясна сидела тихо-тихо, не шевелясь. Она думала о том, кто эта женщина, почему она должна растить своих детей в таких нечеловеческих условиях. Где ее муж и есть ли он вообще? Разве не должен он обеспечить их хотя бы самым необходимым?

Младенец кряхтел-кряхтел и в конце концов уснул. Мать уложила его в лохмотья и куда-то ушла. Ясна не решилась спрашивать ее, куда она. Довольно уже того, что женщина не выдала невольницу. В каморке становилось все темнее. Малыш лежал так тихо, что в какой-то момент Ясна испугалась за его жизнь. Она с опаской приблизилась к свертку и положила на него руку. Ребенок дышал. Она взглянула в его личико. Во сне он дергал губами, как будто все еще сосал грудь. Сладко-горькое чувство накрыло Ясну. Ей было так жаль этих голодных детей, но вместе с тем она понимала, что ничем не может им помочь. И одновременно с этим подумала, что если сможет выбраться отсюда, то выйдет замуж, и у нее непременно появится такой же милый комочек, который будет во сне вот так смоктать.

Постепенно в подвальчике почти вообще пропал свет. Ни старших детей, ни их матери видно не было, и Ясна даже не поняла, как сидя погрузилась в сон.

Проснулась она от незнакомых тихих голосов и не сразу сообразила, где находится. Но когда увидела сегодняшнюю спасительницу, все вспомнила. Младенца рядом уже не было, как и на руках у женщины.

— Тебе пора, — сказала она, не глядя Ясне в глаза. Она смотрела куда-то в угол, хотя там ничего не оказалось.

— Спасибо, добрая женщина, я вовек не забуду твою доброту, — тихо сказала Ясна и поднялась, держась за стену.

Ссадины на ступне сразу заныли, но она приказала себе не думать о ноге и идти.

— Спасибо, — еще раз кивнула она, поднимаясь по ступеням.

Хозяйка подвальчика не ответила, она вообще отвернулась от невольницы. Та пожала плечами и посмотрела вверх. Куда теперь? В пустыню! Если боги позволят, она быстро ее пересечет. Только бы не заблудиться, иначе можно плутать хоть сорок лет.

Каждый шаг вверх стягивал ее внутренности в тугой ком, который становился все тверже и болезненнее. Ясна не могла понять почему. Она аккуратно выглянула на поверхность и, никого не увидев, вышла полностью.

В тот же миг из-за угла появились двое вооруженных мужчин. Один из них нес факел, который ослепил Ясну. Она невольно заслонила глаза рукой. Может, не за ней?..

— Ясна, — услышала она знакомый вкрадчивый голос и заставила себя убрать дрожащую руку от лица. За двумя стражами стоял ее зеленоглазый ночной кошмар. Его лицо искажали блики пламя, и оно казалось зловещим. — Я очень тобой недоволен.

Она ничего не ответила. Не смела пошевелиться. Не могла даже вздохнуть. Между ней и свободой стояли трое, и она ничего не могла сделать. Беспомощные колючие слезы покатились по щекам. Их она тоже не могла контролировать.

Ее внимание привлек какой-то шорох. По ступеням поднималась мать с младенцем на руках.

— Ваша? — уточнила она.

Титум улыбнулся ей и поманил к себе. Ту долго звать не пришлось. Звякнули монеты.

— Спасибо тебе, добрая женщина, я уж думал, что расстанусь со своей невольницей навсегда. Если бы не ты, эта упрямица сбежала бы.

Он говорил ласковым тоном, но в глазах стоял лед, и Ясна знала, что это конец. Внутри все опустилось. Он убьет ее. Может, не сейчас, может, не сегодня. Но она уже мертва, просто еще дышит.

— Спасибо, господин! За эти деньги мы сможем есть несколько месяцев! — обрадовалась мать большого семейства, даже не глядя в сторону беглянки.

А Ясна смотрела на нее очень внимательно. Она хотела ненавидеть ту за то, что она выдала ее. Но не могла. Испытывала только жалость. Ее дети и она сама сможет некоторое время жить в относительной сытости, а что потом? Все повторится?..

Стражи расступились, и к ней шагнул хозяин. В руках у него что-то сверкнуло. Ясна испуганно смотрела на начищенный до блеска металлический ошейник. Она не сопротивлялась, будто вообще окаменела, пока он нарочито аккуратно и медленно застегивал его на тонкой шее, пока убирал ее волосы из-под металла. Щелкнул замок. Звякнула цепь, которая шла от него.

— Ступай вперед, Ясна, — приказал этот человек, и она повиновалась.

Она медленно переставляла ноги. Шаг за шагом. Вперед, пока цепь не натянулась. Рабыня остановилась.