Чтение онлайн

– Ну, отправишься ты к наместнику, что твой к нем нему визит изменит?

– Мне нужно кое-что поискать в замке, - вздохнула про себя. В других домах никакого морфера я не нашла. Понятия не имею, где его искать, однако придется заглядывать под каждый камень, но пока обыщем дома. Надо же с чего-то начинать, а дома – на мой взгляд более безопасны, чем улицы.

Око с подозрением прищурился:

– И что же именно ты хочешь найти?

Хмуро покосилась на крыса. Вообще, следовало поделиться с ним находкой, ведь Око мог чего дельного подсказать. Сразу этого не сделала потому, что хотела сперва сама всё изучить, понять, насколько ценны те дневники. Оказалось — намного, так что молчать нет смысла.

– Селька-а-а, что ты скрываешь?
– тянет проницательный крыс.
– Чую, скрываешь. Колись давай!

Ну, я и раскололась, вот только на свой рассказ совсем не ожидала такой реакции от Гены. Впоследствии я немного корила себя: не следовало ничего докладывать, лучше бы держала язык за зубами, так хотя бы у меня оставалась надежда…

Внимательно выслушав меня, уже к середине емкого повествования Око начал мелко дрожать, и я не сразу сообразила, что он, паршивец такой, давится хохотом. Не сдержавшись, крыс заржал в голос.

– Что смешного?
– спрашиваю мрачно, скрестив под грудью руки.

– Ы-ы-ы-ы… Щас… Погоди, продохну. Аха-ха-ха-хах…

– Ты не дышишь, поганец!
– рявкнула, вздергивая крысеныша за хвост вверх тормашками. Генка возмущенно пискнул.
– Ну? В чём дело?

– Да в том, что всё, что ты вот сейчас рассказала, — это враки. Всё было совсем не так! Точно тебе говорю.

Удивленно моргнула.

– Как… не так?

– А вот так. Сказка там всё, просто быль, её один чудик написал на потеху от нечего делать, да и уважал он наместника нашего, что сказать, вот и придумал то, чего не было. Когда купол навесили, так и стал бумагу марать, а я-то думал…

– Что-то я запуталась. Выходит, нет никакого морфера?

– Не-а.

– Ничего не понимаю. Если всё, как ты говоришь, тогда что произошло на самом деле?

Крыс посерьезнел и вздохнул совсем по-человечески, отворачиваясь.

– Ге-е-ена, - зашипела разъяренной кошкой.
– Может быть, хватит?! Если ты что-то знаешь, самое время сказать! Или, я клянусь, активирую те старые телепорталки, и плевать, что могу выброситься в какие-нибудь гиблые болота или к демонам на кулички! Это я тебе обещаю.

– Не факт, что те монеты — на самом деле телепорты.

– Ты хочешь, чтобы я проверила?
– ядовито-ласково.
– Я девка бешеная, боевичка как-никак, а нас не следует брать на слабо, золотое правило для всех остальных магов.

– Ишь! Я к ней со всей душой, а она!.. Шантажистка! Засранка!

– Хоть как назови, а мне это всё надоело в конец, лопнуло терпение. Или ты мне сейчас всё рассказываешь, или я… - ветровым вихрем захлопнула дверь кухни, запирая её магией.
– Или ты не выйдешь отсюда, пока я не узнаю правду!

– А как же Санто? Оставишь мальчишку голодным?

Нахмурилась.

– Нет, не оставлю, не скалься, я просто помещу тебя в стазисный купол, сама сбегаю, покормлю мальчишку и вернусь к допросу, вот так, слово боевика.

– Ты!.. Ты!..
– едва ли не лопался от негодования крыс.
– Даже не знаю, как тебя назвать! Коза ты, вот ты кто, - и сдулся, нервно дернулся хвост.
– Ладно. Раз слово боевика, так тому и быть, хочешь знать правду, пожалуйста.

Выдохнула про себя, наконец-то!

– За дело наместника наказали, ясно? За дело.

– То есть как?

– А вот так. Переворот на самом деле готовился полным ходом, и весь Цветущий был его армией, кроме одного несогласного с таким положением вещей дракона, который когда-то был хорошим другом императору Драголитов и был послан наблюдать за молодым принцем крови.

Крыс глядел в пустоту, весь как-то сжался и посерел, у меня в голове создавались яркие догадки, и, честно говоря, такая правда мне совсем не нравилась.

– Дракон пытался уговорить наместника отступить от своего плана, кричал: «Одумайся, ты не ведаешь, что творишь! Ты погубишь себя и свою прекрасную долину, ты обратишь её в прах и утопишь в крови своих верных подданных», - голос крыса преобразился, он говорил зычным мужским басом, словно копируя того самого дракона.

Вдоль позвоночника пополз неприятный холодок. Моё воображение мигом нарисовало, как высокий подтянутый мужчина в доспехах и с шлемом под мышкой стоял по другую сторону стола напротив непоколебимого наместника-предателя. Алые глаза друга императора сверкали гневом, а белые, как шкурка Око, короткие волосы были взъерошены, словно мужчина много раз зарывался в них пятерней.

– Вот только принц крови не стал слушать старого дракона, не стал… - тон Ока затихает, в нем отчетливо слышны тоскливые нотки.
– Дракон понял: принца не остановить, он пойдет на всё, чтобы занять трон драконов, предварительно уничтожив каждого, кто встанет у него на пути, от тогда действующего императора до младенцев. В каждом он видел угрозу, а жажду крови в черных, как сама бездна, глазах видел дракон. Он не надеялся, что принца простят, понимал: за такое не прощают, вот только и он сам не был прощен.

– О чем ты говоришь?
– прошептала.

Око усмехнулся.

– Легион императора напал в самую теплую ночь, обратив каждого отступника в пепел, каждого, кто встал на защиту Передела, а остальных, всех, кто не смог сражаться, — стариков и детей — пощадили, выкинув за пределы долины. Но принца щадить не собирались, а он, будто почуяв свой бесславный конец, призвал самых близких своих ратников и заперся в замке. Когда в замок ворвались легионеры под предводительством самого короля, замок казался слишком тихим, будто вымершим. Не зря король при осаде почуял ману древней кровавой силы и дани: наместника и его приближенных нашли бездыханными на нижних уровнях замка, но бездыханными они казались на первый взгляд.

– Каково же было изумление императора, когда мертвые восстали, но большим потрясением стало восстание наместника, который буквально за полчаса до прорыва легиона провел страшный кровавый ритуал: он пожертвовал своими верными подданными, разделив свою душу на две части.

– Инь и Ян, - прошептала, начиная кое-что осознавать.

– Можно сказать и так, да, но не совсем, части были в равных долях, черная и светлая сплелись, предсмертным дыханием жатвы соткались в отдельную душу и ускользнули из мертвого города.