Чтение онлайн

— Что это за место? — кое-как сумел вставить Аймар.

Девушка его разговорчивость расценила как исполненность силами и решила больше Дайхатта не кормить. Поднялась, отодвинула стул, забрала остатки еды и ложку.

— Фиргиш.

— Фиргиш? — скривился Дайхатт. Что еще за Фиргиш? У девушки его замешательство вызвало только улыбку, свойственную людям, заносчивым и озлобленным на цену жизни.

— Поселение на северо-западе Ласбарна.

— Ласбарн? — не сдержался тан. Каким образом его вообще могло выбросить к Ласбарну?

— Ты не похож на ласбарнца, — заметила девушка, прищурив миндалевидные глаза. — И не знаешь здешних мест. Из Храма Даг ты быть не можешь — твои руки крепки, но чисты. Островитянин?

— Нет, я из Яса, я т…

Не слушая его ответ, девушка направилась к двери. Если не из Храма, можно не беспокоиться.

Зира вернулась в основную комнату: в сравнении с коморкой, где лежал Аймар, здесь было чище и светлее. В открытом очаге тлели угли, над которыми висел котелок с томящимся куриным бульоном. В левом углу стоял небольшой грубо вырезанный стол и шесть схожих стульев вокруг. На стене висела некоторая кухонная утварь. Остальное, необходимое в хозяйстве, громоздилось на маленьком неприглядном комоде у дальней стены.

В другой стороне помещения находились кровать и маленький, древний как сам Ласбарн, сундучок с обветшалым, облупившемся в половине мест лаковым покрытием. Поверх него, аккуратно сложенные, лежали три льняных полотенца. Здесь пахло копотью, воском и молоком. В комнату вошел один из братьев — угрюмый с лица парень лет двадцати внушительного сложения, а через минуту его сшиб в спину близнец — улыбчивый до неприличия.

— Отец не возвращался? — спросил он у девушки, принимаясь расставлять тарелки на стол.

— Мм, — отрицательно промычала Зира, ловко выудив из бульона двумя ножами сухонького цыпленка. Крошечный, как ни крути, но иметь такого в зиму по два раза в месяц уже хорошо.

— А что наши гости?

— Который чернявый — бледный и немощный, но жить будет точно. Я добавила ему снотворного, пусть спит. Остальные еще не приходили в себя, но, похоже, они островитяне, так что проблем не возникнет.

Братья согласились, издав какой-то гортанный звук. Девушка тем временем добавила в бульон чечевицы и каких-то трав. Мрачный из братьев принес из курятника пару яиц, которые Зира, взболтав, влила туда же. Добавила немного соли и муки, попробовала на вкус и опустила деревянный черпак обратно. Вполне годно.

Дайхатт поправлялся быстро, и уже через четыре дня стал клянчить у кузнеца Барга меч, чтобы немного поупражняться на пару с пятью выжившими подданными-соратниками, которых пригрели под навесом за домом, где Зира обычно сушила выстиранное белье. Компанию пострадавшим составлял один из сыновей Барга, наблюдавший, чтобы те не переутомлялись. Дайхатт, несмотря на боль во всем теле, прерывался нехотя: из трех выведенных из столицы тысяч выжило шесть человек… Акаб. За что?

Спустя еще три дня Барг, необъятный в плечах хозяин кузницы и отец Зиры, за ужином сообщил:

— Я сегодня видел мальчишку из порта с новостями. Завтра здесь будет Молдр, мой давний знакомый, один из погонщиков караванов Фарнэ. Они следуют торговыми городами Ласбарна, и в Квиххо отправляют груз в Гавань Теней. Я могу договориться с ним, чтобы он взял вас собой, — улыбнулся кузнец.

— Мы будем признательны, — тут же отозвался Аймар. — У меня и так нет слов, как благодарить вас.

— Брось ты, — махнул рукой Барг. — Праматерь велит помогать пострадавшим. Да и потом, Мать Сумерек рождает нас в крови и забирает из крови — это тебе любой скажет. А какая ж честь помереть на берегу, заеденным гиенами?

Дайхатт и его помощники благодарили особенно горячо.

Молдр оказался довольно мерзким малым: тучный, с лоснящейся кожей, верхом на коренастом скакуне, весь в пестрых тряпках, грубый и высокомерный со своими людьми. И того хуже — с теми, кто шел с обозами в конце процессии. Зира боялась этого человека — его гнусных взглядов и гадких рук, которые он в свое время посмел распустить, пока старший брат не приставил ему нож к горлу. С тех пор Молдр стал более благоразумным и сосватал Зиру за своего племянника и наследника, назначив торжество на ближайшее лето.

Барг пригласил к столу Молдра и его охранников. Зира в тот день расстаралась на славу: наварила много похлебки с овощами, мучного супа, напекла вкусного хлеба из белой муки, запекла яйца под соусом, достала из припасов немного меда и засахаренных ягод. Молдр радушно радовался знакомству с ясовцами — ох они и хороши, и крепки, отличные, должно быть воины. Дайхатт с соратниками мрачно благодарили — трагедия бессмысленной и беспричинной потери трех тысяч давила плечи тяжелее, чем мог бы весь небесный свод.

Дюжие молодцы из охраны расхваливали блюда, сыновья Барга улыбались, Зира сидела молча.

Наблюдая за купчим, Аймар думал, что Молдр, может, и чересчур жесток временами, но в целом, тверд и решителен. Такие люди нравились предприимчивому тану Черного дома. Поэтому, когда погонщик передал Баргу мешочек с деньгами, тот не удивился. Сам ведь точно также среди праздника пытался наладить деловой вопрос с замужеством Бансабиры.

Барг вытряхнул деньги на стол и пересчитал: двадцать серебряных монет по четыре с половиной грамма серебра в каждой и еще малый золотой весом третью от обычного. Ни за кого Барг еще не получал так много.

— Вот так сделка, — разулыбался кузнец и тут же кивнул сыновьям и молодцам Молдра. Тем махом соскочили, обступили Дайхатта и его людей, скрутили им руки. Тан дернулся, даже не успев осознать произошедшее, кто-то из его соратников вскрикнул, но охранник Молдра вынул из-за пазухи кинжал и приставил к ключице ясовца. Молдр елейным голосом процедил:

— Я не люблю, когда товар проявляет строптивость, запомни.

По кивку купца охранник каравана задвинул легкий удар в скулу Дайхатту. Для обучения смирению, не больше, объяснил он. Завязалась борьба, но поскольку ласбарнцы существенно давили числом, шансов не было. Не сейчас, когда силы еще подводили и под скрученной рукой не было никакого клинка.

Молдр поглядел на сопротивление, поджав губы так, будто вляпался в навоз.

— Выведите их, — неспешно приказал он, — эти рожи портят мне аппетит.

Молодые парни поволокли сопротивлявшихся к выходу. Дайхатт, в уме не способный уложить, что может быть рабом, ругался последними словами.

— Ну поторопитесь, — сладко тянул Молдр. — А то так шумно. Впрочем, не утихнут, языки можно вырезать — их же на арену продали, рук и ног вполне хватит.

Когда ясовцев вывели, Молдр со светлейшим лицом благотворца вернулся к трапезе и заговорил о погоде на западе Ласбарна.