Чтение онлайн

"Гор" — вслед орсовцу в душе Бану мысленно потянулась невидимая рука. Но на деле она лишь разжала кулак.

На раскрытой ладони лежала до боли знакомая бронзовая серьга Храма Даг с вензелем первого номера и именем "Тиглат".

Она никогда ее не наденет — никогда больше не станет чьей-то вещью.

Она никогда ее не выкинет — никогда не откажется от того, что, будучи частью Гора, проросло в ней самой.

Бансабира сделала глубокий вдох, и раскаленный воздух солончаков прожег легкие до самого дна, очищая от всякого хлама. Она прицепила серьгу на нижнюю из внутренних петель для завязок на краю туники, чтобы не потерять и распрямила и без того круто развернутые плечи.

— Тану Яввуз, — устало позвал Дайхатт.

— Да, — оглянулась на Аймара Бану, — хвала Праматери, он уехал.

— Мне, конечно, многое уже понятно, но я бы хотел услышать от вас, кто этот человек, — учтиво попросил Дайхатт, как и положено тану Яса.

Бану одним глазом поглядела на серьгу у края туники, потом вдаль, вослед взметающейся из-под копыт коня пыли, и улыбнулась Аймару:

— Призрак из прошлого.

Бансабира пришпорила кобылу, чувствуя, как в груди разливается тихая волчья тоска: это действительно была последняя их встреча.

Ясовцы достигли порта Квиххо к обеду второго дня, после расставания с Гором. Незначительные ранения Бансабиры быстро заживали.

В торговых кварталах Квиххо почти никто не говорил на всеобщем наречии, и подданные Черного дома оказались ограничены в общении. Бансабира привела попутчиков в таверну, близ которой у торговца когда-то купила Шанта. Обменяла кое-какие трофеи из схватки с разбойниками на запасы воды и пищи. Потом договорилась с каким-то высоким худощавым мужчиной сорока с небольшим лет с желтыми зубами и красными волосами об отправке нескольких писем. Дайхатт, узнав, что можно отослать на родину послание с просьбой встретить его в Гавани Теней, оживился и воспользовался предложением. Бансабира и сама отослала в Пурпурный дом требование, чтобы отряд охраны во главе с Гистаспом ожидал ее у северных ворот столицы не позднее первого июньского утра. В том, что альбинос уладил все необходимые дела с Отаном и его узурпацией власти для племянника, Бансабира не сомневалась ни секунды. В конце концов, Тахбир, Русса, Гобрий наверняка на ее стороне, а верные Вал, Шухран, Маджрух и Ри, как пить дать, скрутили бунтовщика еще до того, как Гистасп с заданием вернулся в чертог.

Закончив с письмами, Бансабира с Дайхаттом и его подданными отправилась к докам — вызнать график отправления судов в нужных направлениях. Среди меднокожих и чернобровых мужчин и женщин с громкими голосами оказалось немало тех, кто говорил на всеобщем наречии, правда, в основном, с чудовищным акцентом. Из всего сказанного Аймар с огромным трудом уловил, что завтра утром выходит корабль в Яс, и его капитан готов взять путников на борт за умеренную плату.

Мужчины от этой новости засверкали, как бриллианты и изумруды в коронах раманов Яасдур и воззрились на Бансабиру, наконец, с неуемной благодарностью и почтением. Вечером того дня, Дайхатт зашел в комнату Бансабиры в таверне — крохотную и с ободранной мебелью — чтобы выразить признательность.

— Огромное вам спасибо, тану Яввуз. Клянусь, я никогда не забуду вашей помощи. Я верну вам все сторицей и…

Аймар не нашелся со словами, переполняемый чувствами.

— Бросьте, тан, — с долей усталости обратилась Бану. — Это приключение было для вас не из приятных.

— Это приключение закончилось бы для меня в бойцовской яме Фарнэ, если бы не вы.

— Отрадно видеть человеческую благодарность, — отстраненно отозвалась Бансабира и, пересчитав оставшиеся монеты, протянула Дайхатту два медяка и два серебряника. — На дорогу без личной каюты вам хватит, однако на ночлег в столице нет. Но, думаю, в случае чего, раману Тахивран приютит во дворце будущего зятя.

Аймар побледнел.

— Вы знаете?

Бансабира поглядела молча: разумеется.

— И тем не менее, вы спасли меня.

Бану пожала плечами:

— Каждый из нас в праве выбирать спутников жизни по своему усмотрению.

Он оглядел лицо женщины, сузив глаза: она действительно читается с трудом или не читается вовсе. Но ее позиции, кажется, определены давно. Аймар облизнулся и изрек:

— Для меня не имеет значения ничего из вашего прошлого, госпожа. Ни отголоски, ни призраки, — с уверенностью сказал он. — Как только мы вернемся в Яс, я попрошу своих лаванов подготовить договор о союзе между нашими домами, и мы подпишем его еще до того, как вы вернетесь на север.

На известных условиях, домыслила Бану. Она ничуть не обольщалась насчет танских намерений.

— Боюсь, нам не представиться эта возможность, тан Дайхатт.

Аймар пронзительно взглянул на женщину:

— Тогда я совершенно ничего не понимаю, — пожаловался он раздраженно. — Стало быть, вы выбрали не меня? А зачем тогда…

— Я не еду в Яс.

Сказала, как отрезала.

Дайхатт поперхнулся.

— Что?

— Завтра утром, — рассудительно поведала Бансабира, — вы отправитесь домой, а у меня остались дела в Великом море.

Дайхатт вытянулся в лице, не зная, что сказать и как спросить.

— Слишком много накопилось поводов заехать в Багровый храм, — помогла ему Бану. — Да и, наконец, представился такой шанс.

— Но… как же, госпожа?

— Мне нужно проверить, как выполнили две мои просьбы, предпринять меры, способные изменить облик моего надела, узнать, о чем говорил на прощание Гор, да и попросту исполнить давнее обещание. Знаете, я всегда верила, что очень важно держать данное слово. И потом, может, и правда, пришло время бросить вызов старейшинам Храма Даг за второй ранг?

Дайхатт не понял, что Бансабира имела в виду, но по голосу уловил, насколько для танши это важно.

— Тогда, возможно, мы могли бы поехать с вами?

— Куда? — Бану так растерялась от нелепости предложения, что даже не поняла. — В Багровый храм?

— Ну да, — кивнул Дайхатт.

— Ха, — выдохнула Бану, и Аймар услышал циничную ноту. — Поверьте, идея так себе.

— И тем не менее, я прошу, тану Яввуз.

— Тан Дайхатт, — терпеливо заметила Бану, — в Багровый храм могут войти только трое: Клинок Богини, гость и раб. Вы не первое и явно не стремитесь снова стать третьим. Что до гостя… Как старейшина храма я могу позволить себе поселить только одного в стенах обители, но остальным надлежит селиться в городе. Оплачивать комнату для ночлега ваших людей мне попросту не из чего, а те деньги, что удалось отвоевать у разбойников уйдут в уплату обеих моих просьб. Простите, но собственные планы мне важнее ваших прихотей.

— Тогда, — не унимался Дайхатт, — пожалуйста, раз вы можете поселить только одного гостя, возьмите меня. Атти и Лува я утром отправлю в Яс.

Так будет даже лучше, домыслил тан про себя.

— Зачем вам это? — спросила танша в лоб, устав от бессмысленных пререканий.

— Вы сказали Гору, — без промедления отозвался тан, — что он совсем не знает вас. Не хочу, чтобы и мне вы однажды сказали подобное — и оказались правы.

Бансабира вскинула голову к потолку: стоило снять рабские кандалы, и Аймар ни на день не усомнился, что их брак с Бансабирой — дело решенное.

— Ладно, — ответила Мать лагерей. — Так и поступим.

На утро Атти и Лув явились к Бану со словами благодарности, оповещенные собственным таном о дальнейших планах. Тайком от Яввуз, Аймар дал подданным несколько указаний, где и когда его следует ждать и что иметь при себе. Поблагодарив северную таншу, мужчины поднялись на корабль и отчалили. Аймар, вздернув чисто вымытую голову, долго смотрел, как ветер раздувает паруса уходящего судна, и подставлял раннему майскому солнцу гладко выбритое лицо.