Чтение онлайн

— Тогда шпионь.

— За кем? — не понял Юдейр.

— За таншей, которой ты присягал.

Которую предал.

— Хорошо.

Такова была цена его жизни.

Гор спас то, что осталось от нее, подарив утраченную свободу в обмен на предательство. Он выкупил Юдейра из борделя за дикие деньжищи, отправил с двумя из своих людей в ближайший порт, и те, дождавшись знакомого Гору капитана, для которого последний даже передал записку и монет, посадили блондина на борт.

Можно, конечно, сделать вид, будто он и в самом деле умер, затерялся, погиб. Что угодно можно придумать. Но Юдейр понимал, что его собственная разведка во многом подчиняется не ему, а либо Бансабире, либо Гору — через него, Юдейра, и они же первыми выдадут, что Юдейр солгал. В том, что Гор дотянется своими могучими руками на любой конец света, Юдейр не сомневался.

И дал добро: он будет шпионить за Бансабирой Изящной. Он будет оповещать его, Гора, не только о событиях ее личной жизни, но и обо всех экономических и военных передвижениях, решениях, указах.

Выродок.

Раду в свое время любил повторять, что он, Юдейр выродок.

Ха. Он хуже стократ.

Не добившись успеха в спасении Тиранта, Гленн добился его в другом. Северные свободные племена, скахиры, в некотором количестве откликнулись на призыв с юга. Двое из вождей были в союзе с Архоном, и неблагая весть о смерти Верховного друида, Вестник Богов, тоже имела свой отрицательный, но огромный вес. Правильно было сказано: Таланара знали и уважали многие, его безвременная смерть многим обозначила нестабильность иландарцев. Вот сейчас они выжгут у себя "истинно верующих", как называли скахиры староверов, а потом что? Целая тьма разрозненных головорезов под рукой короля, которые вечно грызутся. Разве есть лучший способ их объединить, чем дать единую цель, например — выжечь раз и навсегда тех, кто столетиями не давал Иландару спокойно жить? Отличный путь, говорили вожди и соглашались выступить на стороне староверов-иландарцев и архонцев.

Другие из племен просто чуяли момент — когда еще представится настолько удобный шанс отодрать огромный кусок земель южнее собственных владений, а, значит, кусок более плодородный и теплый, где можно было бы прятаться от суровых скахирских зим? Да и когда удастся безнаказанно награбить сокровищ, которые можно выгодно выменивать в Орсе, за Северным морем в Ясе и в другой стороне, на востоке? Или просто держать при себе, пользоваться, любоваться?

Словом, любителей легкой добычи нашлось немало. Кто-то хотел отвоевать собственный кусок славы, будучи вписанным в историю союзником и победителем, кто-то довольствовался меньшим, не имея амбиций. Так или иначе, несколько вождей организовали дисциплинированное вторжение при поддержке ангоратского друида с необычными талантами, который, ко всему прочему, был сыном Таланара Почтенного. Кто не пожелал двинуться под общими знаменами — в конце концов, несколько вождей боролись за первенство и лидерство в этой внезапно возникшей на волне удачи кампании — действовал сам, организуя собственные незначительные, но маневренные отряды.

И чем больше был успех северного вторжения, чем больше приходило вестей из центральных областей Иландара о продвижении войск Агравейна, тем воодушевленнее становились бойцы и тем безбашеннее рвались в бой.

К началу мая ведомые вождями и друидом скахиры подошли к одной из основных Мэинтарских крепостей. Именно на нее с самого начала нацеливался Гленн, и именно тут, он знал, закончится его задание. Несмотря на то, что убийство командира всегда означало скорейшую победу армии, в этот раз Гленн умолял именами всех Богов, какие есть: командира надо взять живым. Это один из знаменосцев войск герцогства Мэинтар. Он нужен священной династии Сирин, он может принести скахирам не только сданную крепость, но и много золота, еды, лошадей и оружия в качестве выкупа, если написать герцогу Мэинтара о пленении командующего.

Вожди отвечали, что приказ отдан, и все сделают, что возможно для взятия вражеского командира живым, но гарантий на поле боя нет никогда. Гленн и сам это прекрасно знал и понимал, что его роль в предстоящей атаке будет особенной.

Гленн с ней справился.

Он — не Вторая среди жриц, он не знает и не владеет таинством Завесы в полной мере, хотя и ищет его, как может. Но он сын храмовницы Неллы Сирин и Верховного друида Таланара Тайи, и он может изменять природу вещей, как самые лучшие из жрецов.

Он менял обличье в глазах других людей так часто, как приходилось, порой задыхаясь от колдовского бессилия, но добрался до командира. Окружение принимало Гленна за своего и только сам командир, бьющийся со скахирами рука в руку и плечом к плечу, внутренним чутьем мгновенно понял, что перед ним враг.

— Мразь, — замахнулся, предвосхищая атаку. Но Гленн не атаковал. Выставив вперед руку и ударив сосновым посохом о землю, он сковал защитника крепости, вырубил одним ударом руки и, натянув Плащ изменения и чародейства на них обоих, потянул внутрь крепостного донжона.

Бой закончился до того, как Гленн успел покинуть твердыню. Вожди скахир поблагодарили его за новости о падении Иландара и помощь во всех боях, которые провели вместе с друидом прежде. Они высказали последние соболезнования по Таланару и отдали командира крепости друиду в качестве трофея.

— Здесь мы соберем куда больше, чем выкуп за этого малого, — уверенно произнес высокородный скахирец. — Перед нами — весь Мэинтар.

Когда командир, овеянный чародейством, наконец, очнулся, он нашел себя перекинутым через седло породистого рысака. Местность вокруг казалась незнакомой. Зато с друидом, что вез его, они встречались десятки раз.

— Гленн? — ужаснулся мужчина.

— Да, и ты — мой пленник, — ровно, как гадючий шелест в песке, отозвался жрец.

— С какой стати? Что ты творишь? — взвился он тут же, но в голове от малейшего движения замутнилось также, как всплывает илистое облако на дне мелкой речки, когда в ней со дна всполошивается рыба.

— Чары, — отозвался друид. — Я не могу нас спрятать, но могу видеть, на каких тропах сейчас безопасно. По крайней мере, на расстоянии одной-двух лиг. Главное, выбраться с земель Иландара — и будет спокойнее. Пойдем через Орс, пожалуй.

— Куда пойдем? — вскричал путник. — Верни меня назад. Это герцогство — мой дом, у меня жена, дети.

— У тебя будет другая жена и другие дети, — отозвался друид совершенно отстраненно. — Или не будет. Такое тоже возможно. Как повелит Всеблагая.

— Заткнись и верни меня…

— Вторая среди жриц дала четкое распоряжение привезти тебя на священный остров. А я, ты прости, слушаюсь лишь ее, храмовницу и верховного друида. Если ты против или у тебя есть вопросы, задай их сам, когда доберемся. Пока поспи.

Путник-пленник не нашелся с ответом. Черти что происходит. И в голове полный дурман… Может, и правда, лучше просто поспать? Почему-то очень, очень трудно соображать и даже спрашивать и…

Гленн вздохнул: было бы лучше, если б пленник засыпал сейчас без его помощи.

Но сила задетых чувств всегда тянет нас бодрствовать.

Стояла глубокая, густая, как свежий майский мед, ночь. Жалящая, как шершень, безмолвная, как скромное свечение маяка вдали моря. Звуки возникали из ниоткуда, медленно, по случайному скрежету, присвисту, гнусавому мычанию с разных улиц и концов острова. Огни факелов мало-помалу вспыхивали в непроглядной тени и вскоре отовсюду задвигались к пирамиде, как всезрящие глаза Нанданы.