Чтение онлайн

— Танин, — позвал Гистасп. — Разумеется, я все понимаю.

"Гораздо больше, чем тебе кажется. Ведь если ты попадешься, Юдейр или кто-нибудь еще, вызволит тебя и доделает остальное. Только законченный кретин поверит, что Бансабира Изящная постоянно рискует, полагаясь на удачу. Она сама лепит свое везение, просчитывая все до мелочей, и всегда действует наверняка. Даже сейчас: Одхан отправился с Ниильтах явно не для защиты. Всеединая. Права была молва: таншу в пору было назвать Хитрющей или Кошмарной. Впрочем, изящество тут тоже имеет место".

— Я все понимаю, госпожа, — повторил Гистасп чуть холоднее, чем обычно. — В особенности то, что я не тот человек, которого вы могли бы взять за руку.

Мужчина взглядом указал на их ладони: Иттая все еще удерживала запястье генерала и явно не намеревалась отпускать так просто.

— Я не отпущу, пока вы не согласитесь помочь, Гистасп.

— И не тот, к кому вам стоит обращаться по имени, танин.

"Госпожа, — мелькнуло в девичьей голове. — Госпожа танской крови. Это меньше, чем танин".

Вслух девчонка не сказала ничего. Зато ее взгляд, вся поза красноречиво утверждала: мне нужна помощь. Гистасп вздохнул раздраженно и обреченно одновременно. Сделал шаг навстречу, приблизившись почти вплотную, и сдавленным шепотом произнес:

— Танин, будь здесь только стражники по периметру, я мог бы поддержать ваше рвение. Но за парапетом второго этажа, справа от площадки, тану Яввуз разговаривает с Валом, и наверняка уже несколько минут недоумевает над тем, что видит здесь. Если вам так нужен мой совет, подготовьте план, приходите завтра с рассветом на двор за оружейной и, всех богов ради, отпустите мою руку.

Иттая приободрилась, и Гистаспу, наконец, удалось отстраниться. А Иттая вдруг перепугалась: если сестра заметила, что… Великая Мать, и подумать страшно, что может быть.

Иттая облизнулась, наблюдая за Гистаспом. Он все решил и готов уйти. Надо его задержать чем-то.

— Разве не разумнее, — севшим голосом спросила девушка, — встретиться поздним вечером или даже после полуночи?

Гистасп мотнул головой:

— Нам вообще не разумно видеться вне тренировок, танин. К тому же, если речь идет о чертоге вашей сестры. Тану Яввуз имеет совершенно неконтролируемый распорядок дня. Она способна обходиться без сна или еды долгое время, может лечь спать за час до рассвета, а с рассветом уже заняться делами, и даже оруженосца Лигдама спрашивать бесполезно, — Иттая озлилась в душе: с какой стати он так много знает о Бану?

— Поэтому единственное, что нам остается, — продолжал Гистасп, — надеяться, что в отсутствии военного положения тану, закончив ночные тренировки, мирно пойдет отдыхать.

Иттая смотрела, как зачарованная темным колдовством: почему этот альбинос говорит о танше с такой теплотой в голосе?

— Может, тогда лучше во время ее упражнений? Пока она будет занята…

Гистасп самодовольно и откровенно хмыкнул, и Иттая примолкла.

— Нет, — просто отозвался генерал, — не лучше.

Иттая сглотнула, облизнула губы, по которым тут же скользнул всполох холодного ветра.

— Вы хорошо знаете мою сестру.

Гистасп, по-прежнему ухмыляясь, распрямился и степенно кивнул.

— Насколько это возможно.

Лицо Гистаспа приняло умиротворенное выражение, какое бывает на лице торговца, вернувшегося из долгого-долгого странствия, наконец, в родные стены — с их семейным уютом и запахом домашней горячей пищи. Иттая собралась с духом и, выдохнув на короткое мгновение страх, спросила в лоб:

— У вас… вы испытываете чувства к моей сестре? — заявила громче, чем планировала.

Гистасп, посмотревший, было, куда-то перед собой, опять скосил взгляд на молодую госпожу:

— Да, — ответил он. Иттая почти незаметно вздрогнула.

— Одно-единственное чувство.

Иттая попятилась.

— Глубокое и искреннее.

Девушка, уже не таясь, уставилась на одухотворенного мужчину круглыми глазищами и, дабы удержать судорожный вскрик, обвинение, вопрос или еще что-нибудь (Иттая совсем не могла поручиться за себя сейчас), прижала ладонь к губам.

Гистасп поглядел с откровенным весельем. Да, не Бану. Но именно поэтому с ней легче иметь дело. Он чуть приблизился к Иттае и доверительно поведал:

— Имя ему — преданность.

И, не дожидаясь, пока шатенка ляпнет еще что-то, альбинос простился:

— Буду ждать вас завтра в пять часов за оружейной. Не опаздывайте.

Иттая смотрела в удаляющуюся спину еще несколько секунд, размышляя о том, что по мнению Бану военное положение никто не отменил, и битвы только предстоят. А потом девушка глубоко вздохнула, отбросила грусть и прижала к груди ладонь, из которой октябрьский ветер сдувал отголоски чужого тепла.

Весь день Иттая ходила сама не своя: переживая из-за предстоящей встречи с Гистаспом, она старалась всячески подготовиться и предложить наиболее продуманный план действий разведки под ее началом (опыта в которой не имела вовсе), учесть все детали, предусмотреть риск. Кажется, Гистаспу нравились смышленые женщины. Но вместе с тем, не следовало забывать, что генерал все-таки мужчина, и являться неряшливой нельзя ни в коему случае — Иттая перемерила все платья дважды.

К закату девица извелась до того, что ходила теперь прямая и скованная, как топор. Говорила сбивчиво и оглядывалась в откровенной панике. Тал, близнец Иттаи, рослый шатен с абсолютно черными глазами, завидев сестру в таком затравленном состоянии, забеспокоился и собственноручно отвел Иттаю отдыхать, пообещав перед уходом ничего не говорить матери и отцу. К чему им тревожиться, настаивала девушка.

Тал чмокнул Иттаю куда-то в челку и ушел, наказав заснуть пораньше. Но едва за ним закрылась дверь, девушка выпрямилась на кровати: как тут уснешь. А если и уснешь — вдруг проспишь? Ни в коем случае нельзя опаздывать. Пусть лучше она завтра скажется больной, но до рассвета нужно досидеть без сна. Иначе… иначе Гистасп никогда больше не взглянет в ее сторону. Будучи правой рукой кузины-госпожи, генерал многому у нее обучился, в особенности — не давать людям второго шанса. Так что…

Сердце Иттаи упало: да он и прежде-то не особо на нее смотрел. Весь его мир сосредоточен на одной Бану и ее делах. И то, что он проводит время с ней, Иттаей, — не более, чем желание безукоризненно выполнить приказ.

Девушка закусила губу: Бану, конечно, хорошая, но чересчур жадная. Зачем ей еще и Гистасп? У них же явно ничего не может быть.

И у нее, Иттаи, с генералом тоже ничего не получится. Хотя, не просто же так альбинос позвал ее встретиться тайно от Бансабиры.

Когда Бансабира вернулась в покой за полчаса до рассвета после ночных упражнений, идея, которая прежде казалась проявлением паники, превратилась в осознание необходимости.

Лигдам помог госпоже наскоро принять ванну и переодеться.