Чтение онлайн

Ниильтах холодными ночами пробиралась в кровать старшей сестры, как в детстве, пошептаться о ерунде — что сегодня услышала на кухнях, куда задевался какой-то щенок, какое пошила платье дочка смотрителя псарен, как сын скорняка Мукс ждет лета и ярмарки в чертоге… Иттая слушала, ощущая, как вся прежняя любовь к сестре перебивается неуместным раздражением, граничащим с истерикой. "Убирайся" — хотелось ей закричать. Пошла прочь. Но Иттая знала, что Ниильтах ни в чем не повинна и, как могла, сдерживалась. Не она причина бед.

Бансабира, как и раньше, звала на обеды и ужины, приглашала на совещания клана и генералов. Тахбир, нет-нет, звал дочь прокатиться. Ничего как будто не изменилось и шло, как всегда. Но Иттая померкла.

Находится рядом с Гистаспом стало совершенно невыносимо. Иттая задыхалась от одного его присутствия, и вместе с тем сходила с ума вдалеке от генерала. Предчувствуя скорую разлуку, девушка пыталась запомнить все: поймать каждый выдох и каждое слово командующего, отдающего приказы; уловить каждую интонацию голоса, рассуждающего по разным вопросам на собраниях окружения танши; запечатлеть каждый оклик и, порой, даже случайный удар, чтобы сберечь в сердце если уж не тепло объятий, так хотя бы силу руки.

Скоро все это закончится, понимала девушка, ощущая, как сердце замирает от ужаса и отвращения предстоящего замужества. Она прекрасно помнила Этера. В другой ситуации, он мог бы даже сделать ее довольной. Но он не был Гистаспом, и это определяло все. Иттая таяла, мрачнела и умолкала с каждым днем. И даже Тал, лучший друг и самый родной человек, единственный, с кем Иттая могла позволить себе быть искренней, покинул чертог по приказу Бану почти три недели назад.

Бану.

Меньше всего Иттая ожидала, что ее так ранит кровная сестра. Сейчас, наблюдая, как танша раздавала указания командованию и родственникам на время своего отсутствия, девушка думала, как скрыть обиду. Конечно, какое дело Бансабире до ее, Иттаи, обид? Весь ее надменный вид будто говорил: "Поглядите, мне плевать на свои чувства. Естественно, плевать и на ваши". Возможно, тан и должен так рассуждать, ведь, если подумать, будь на ее месте Сабир Свирепый, он поступал бы также. Но в конце концов. Бансабира еще и женщина, и ее кузина. Могла бы понять. Или хотя бы спросить.

Иттая обвела стеклянными глазами собравшихся: Гистасп, Дан, Серт, Русса и Раду, отец и мать, Махран и еще одна тетка, головорезы из охраны Бану — все они внимают ей с тошнотворной серьезностью в глазах. Праматерь Небес и Земли, почему Бансабира такая жадная. Ее и так окружает орда мужиков, каждый из которых раболепно выполнит любой приказ. Ей и так предлагает руку и сердце каждый второй тан или ахтанат страны. Да на что ей еще и Гистасп?

— И напоследок. Ты отправил письмо, которое я отдала тебе утром? — поинтересовалась Бану, обращаясь к Тахбиру.

— Отослал с самым надежным гонцом, велев передать прямо в руки Яфуру Каамалу. Думаю, — Тахбир перевел короткий косой взгляд на дочь с двусмысленным намеком, — он будет рад получить наши вести.

— Отлично. В таком случае, на время нашей поездки в Гавань Теней, Тахбир остается за главного. В конце концов, тебе, дядя, поддерживать порядок в чертоге уже многие годы удается отлично.

Тахбир хохотнул, но было видно, что он польщен.

— Ладно тебе, Бану.

— Гистасп, ребята, — обратилась танша к охране и извечным попутчикам-командирам, — думаю, вам есть, о чем переговорить в подготовке к странствию. Можете задержаться здесь. Остальные свободны.

Подавая пример, танша поднялась и простилась: к портнихам по поводу формы и одежды для путешествия лучше заглянуть самой. К зиме Бансабира немножко поправилась, так что кое-что из одежды оказалось необходимым подогнать заново. К тому же, портнихам было велено проверить и при необходимости починить дорожные плащи для команды. Выезжать со дня на день, так что стоит поторопить мастериц.

Закончив с обсуждением подготовки — а о чем говорить? Сколько уж они промотались по свету за своей таншей, — мужчины принялись расходиться. Гистасп, будучи лицом доверенным, покинул Малую залу последним, сдержанно кивнул стражникам у двери и отправился искать Лигдама: перво-наперво, распоряжения стоит узнать ему.

Однако за ближайшим поворотом Гистасп остановился:

— Я же вам уже говорил, госпожа: вы заметны в этой нише.

— Ответьте, Гистасп, — сдавленно позвала Иттая.

— И я говорил, что вам не следует звать меня по имени, — альбинос обернулся к выходящей из алькова девушке.

— Почему вы идете за ней? Все вы?

— Хороший вопрос, — Гистасп пожал плечами. — Думаю, потому что ей удалось купить наше доверие.

— Купить? — миловидные черты хорошенького личика исказились. — Что это значит? Моего отца нельзя купить, разве то, что он ведет казну Бансабиры это не доказывает?

Гистасп улыбнулся и благосклонно кивнул: доказывает, конечно.

— Генерал Гобрий в вопросах золота принципиальнее любого казначея.

Гистасп кивнул снова: ох уж этот старина Гобрий. Как он там?

— Я всю жизнь знаю Руссу. Он тоже не падок до богатств. Да и есть у него все. Этому чернявому кобелю Дану нужны только женщины, плевал он на деньги. Раду лишь бы напиться, а Бану терпеть не может, когда много пьют. Так что не надо говорить, что она смогла купить доверие.

Гистасп снова улыбнулся — добродушно и примирительно, как умел только он.

— Я и не говорил про золото или выпивку, — напомнил он.

— Но вы сказали, что она купила доверие, — упрямо настояла Иттая.

— Танин, — в лице Гистаспа отразилось вселенское терпение человека, объясняющегося с ребенком, больным от природы. Впрочем, против него Иттая и впрямь дитя. — Чем честнее и сложнее устроен человек, тем легче он продается за убеждения.

Иттая отшатнулась, как от удара.

— И вы тоже?

— Как видите, — ощерился мужчина.

Иттая закусила губу. Что, что Бану могла пообещать ему такого, чего не может Иттая? Если уж на то пошло, если ей все равно выходить замуж за отвратительного Этера, то неужели хотя бы с юностью она не может проститься в объятиях дорогого человека? Да как заставить его взглянуть на нее как на женщину хоть раз?

— И… И чем она купила вас? — спросила Иттая в лоб.

Гистасп хмыкнул:

— Я солдат, госпожа. А на войне для всех бойцов только одно убеждение звучит громче остальных: надежность командира.

— Что? — она ослышалась, что ли? О чем он тут толкует?

— Надежность и умение ставить интересы солдат впереди собственных, — Гистасп счел необходимым пояснить.

— Да с чего вы взяли, что она была искренна? Что доказывает вам, что Бану — надежный командир?

Гистасп прикинул в уме несколько вариантов ответа, но в итоге резюмировал их все:

— Время.

— А что делать, если у меня нет этого времени? — Иттая, нервно кусая губы, приблизилась к мужчине почти вплотную. — Как быть, если я не могу этим путем убедить тебя в своей надежности?

Гистасп оторопел. Он облизнулся, подбирая слова. На ум не шла ни одна шутка и ни одна колкость. Поэтому мужчина облизнулся снова и просто шепнул:

— Надежные соратницы не предлагают свое девичество первому встречному лишь для того, чтобы досадить сюзерену.

Вопреки ожиданиям, Иттая вздрогнула, но не отступила: