Чтение онлайн

Потом я легла в постель, но долго не могла уснуть.

Когда же наконец сон пришел, мне приснилась женщина в амазонке с голубым воротничком и манжетами, отделанной тесьмой и бахромой. Она сказала мне:

– Меня не было в том поезде, мисс Лей. Вы все гадаете, где я. Именно вам предстоит меня найти!

Сквозь сон я слышала шепот волн, бьющихся внизу о камни; и первым делом, проснувшись поутру, а встала я как только забрезжил рассвет, посмотрела на то окно напротив. Всего лишь год назад его открывала сама Элис.

Шторы были подняты. Я отчетливо видела тяжелые занавеси из голубого бархата.

Впервые я увидела Линду Треслин примерно неделю спустя.

Было начало седьмого, и, отложив книги, мы с Элвиной отправились на конюшню, чтобы взглянуть на Кувшинку, которая растянула сухожилие.

Ветеринар уже осмотрел лошадь и поставил ей компресс. Элвина очень расстроилась. Ее искреннее сочувствие, как всегда, тронуло меня.

– Не тревожьтесь, мисс Элвина, – сказал ей Тэпперти, – и недели не пройдет, как Кувшинка поправится, вот увидите! Джим Бонд, а он лучший коновал на всю округу, обещает. Я вам точно говорю.

Это обещание ее немного утешило, а когда я предложила Элвине попробовать завтра силы на Черном Принце, та совсем развеселилась, а я обрадовалась, что она не испугалась. Ведь Черный Принц намного норовистей Кувшинки, и Элвине придется проявить все свое умение, чтобы с ним справиться.

Выйдя из конюшни, я взглянула на часы и предложила:

– Хочешь побродить по парку? У нас есть еще полчаса.

К моему удивлению она согласилась, и мы отправились на прогулку.

Вершина скалы, на которой стоял Маунт Меллин, была примерно с милю шириной. По крутому склону, обращенному в сторону моря, можно спуститься удобными извилистыми дорожками. Садовники здесь хорошо потрудились, и парк со множеством цветущих кустов был просто великолепен. Кое-где в нем стояли беседки, увитые розами, которые и сейчас, несмотря на осень, наполняли воздух своим ароматом.

Из беседок открывался чудесный вид на море и южный фасад дома. С этой стороны он был особенно похож на величественную крепость на вершине скалы, гордую и неприступную, бросающую вызов не только морю, но и всему миру.

Мы шли по одной из благоухающих тропинок и только поравнялись со стоящей на ней беседкой, как увидели, что в ней кто-то есть.

Элвина вдруг ахнула, и, повернув голову, я увидела, что в беседке – совсем близко друг к другу – сидят двое: мужчина и женщина. Женщина была удивительно красива – с точеным лицом, обрамленным темными волосами, которые прикрывал расшитый блестками газовый шарф. Она показалась мне похожей на героиню шекспировского «Сна в летнюю ночь» – Титанию, хотя я всегда почему-то думала, что та должна быть блондинкой. Ее красота была яркой, притягивающей взгляд, как магнит, помимо воли вызывающей восхищение. На ней было облегающее фигуру светлое розовато-лиловое шифоновое платье с большой бриллиантовой брошью у ворота. Коннан, а это был он, первым прервал молчание:

– Так ведь это моя дочь со своей гувернанткой. Значит, вы с Элвиной решили подышать свежим воздухом, мисс Лей?

– Да, ведь сегодня чудесный вечер, – ответила я и взяла было Элвину за руку, но та резким движением вырвала ее.

– Можно я посижу с вами, папа? – спросила она.

– Вы с мисс Лей совершаете прогулку, – отвечал он, – и не стоит ее прерывать.

– Да-да, конечно, – вставила я, прежде чем девочка успела ответить. – Пойдем, Элвина.

Коннан повернулся к своей спутнице:

– Нам очень повезло, что мы нашли мисс Лей. Она… восхитительна.

– Надеюсь, Коннан, что на сей раз это действительно образцовая гувернантка, – ответила леди Треслин.

Они спокойно обсуждали меня в моем присутствии, как выставленную на продажу лошадь. Мне было гадко и стыдно, и неприятнее всего было то, что он явно догадывался о моем состоянии, и оно его забавляло. Временами он казался мне очень неприятным, жестоким человеком. Я холодно сказала:

– Нам пора возвращаться. Мы ведь вышли только немного подышать воздухом перед сном. Пойдем, Элвина, – и крепко схватила ее за руку.

– Но я хочу остаться, – запротестовала она. – Мне надо поговорить с вами, папа.

– Но ты же видишь, что я занят. В другой раз, дитя мое.

– Нет, это очень важно, – настаивала она, – сейчас.

– Не вижу никакой необходимости так спешить. Обсудим все завтра.

– Нет… нет… Сейчас! – в голосе Элвины появились истерические нотки. Первый раз на моей памяти она осмеливалась открыто не слушаться отца.

– Я вижу, Элвина – девочка с характером, – вполголоса заметила леди Треслин.

– Мисс Лей с ней справится, – холодно произнес Коннан Тре-Меллин.

– Да, конечно. Она ведь образцовая гувернантка… – в голосе леди Треслин звучала насмешка, и это настолько подстегнуло меня, что, схватив Элвину за руку, я буквально потащила ее прочь.

Она едва сдерживала слезы, но не проронила ни слова, пока мы не вернулись в дом. Только тогда она вдруг сказала:

– Ненавижу ее. Вы ведь знаете, мисс Лей, она хочет стать моей мамой.

Я промолчала, потому что не хотела, чтобы нас кто-нибудь услышал, но, войдя за ней в комнату и плотно прикрыв дверь, я ответила:

– Ты говоришь странные вещи, Элвина. Как она может хотеть стать твоей мамой, если она замужем?

– Он скоро умрет.

– Почему ты так решила?

– Все говорят, что они только этого и ждут.

Я была потрясена, что она могла слышать такие разговоры, и подумала, что обязана поговорить с миссис Полгрей. Слуги не должны болтать при Элвине, о чем им вздумается. От кого она могла услышать такое: от этих двух болтушек Дейзи и Китти… или от Джона Тэпперти и его жены?

– Она вечно здесь, – продолжала Элвина, – но я не позволю ей занять место мамы. Ни ей, ни кому другому.

– Ты просто не отдаешь себе отчета, что говоришь. Я не хочу больше слышать ничего подобного. Этими разговорами ты унижаешь своего отца.

Это на нее подействовало, она задумалась. Бедная маленькая Элвина, бедное одинокое дитя! Как она его любит!…

Там, в прекрасном саду, где меня насмешливо разглядывала та красавица из беседки, мне стало себя очень жалко, и я подумала, что это несправедливо.

Почему одному человеку дано так много, а другим – ничего? Имея платье из шифона и бриллианты, я тоже была бы красавицей. Может, не такой, как леди Треслин, но уж, по крайней мере, более привлекательной, чем в своей одежде из ситца или шерсти с единственным украшением в виде брошки с бирюзой, доставшейся мне от бабушки.

Но теперь я больше не думала о себе, так жалко мне было бедную Элвину.

Уложив Элвину, я в подавленном настроении вернулась к себе. Перед глазами стояли Коннан Тре-Меллин с леди Треслин в беседке. Там ли они еще и о чем разговаривают? Наверное, друг о друге, ведь мы с Элвиной прервали любовное свидание. Как мог он позволить себе такую недостойную связь! В том, что она недостойна, у меня не возникло никаких сомнений, ведь его дама замужем и обязана хранить верность своему мужу.

Я подошла к окну. К счастью, из него не было видно ни моря, ни южной части сада. Опершись о подоконник я вдыхала ароматный вечерний воздух. Солнце уже село, смеркалось, но было еще не очень темно, и я невольно взглянула на окно, в котором несколько дней назад мелькнула чья-то тень.