Чтение онлайн

Во время дальнейшего путешествия по незаселенной местности я изо дня в день питался мясом и рыбой то в сыром и мороженом виде, то в вареном и горячем. С каждым днем силы возвращались ко мне, и когда я прибыл в форт Юкон, то уже не особенно нуждался в уходе госпитальных сиделок. Впоследствии некий предприимчивый журналист опубликовал во многих газетах яркое описание тех «лишений и страданий», которые я перенес на протяжении 400 миль пути по покрытым снегом арктическим горам от о. Гершеля до форта Юкон, когда «смерть гналась за мною по пятам». Я не знаю, какие лишения имел в виду этот журналист, но знаю, что в течение 27 дней пути я прибавился в весе на 12 кг.

После изолированности и невозмутимого мира Арктики мы сначала оказались в поселке о. Гершеля, с его коврами, качалками и известиями из «внешнего мира», приходившими раза три в год. Теперь, в форте Юкон, я окончательно почувствовал, что мое полярное путешествие уже осталось в прошлом: здесь ежедневно в полдень принимали радиосводку текущих событий (это было в апреле 1918 г., и немцы с каждым днем все приближались к Парижу, а их дальнобойные пушки уже начинали громить его). Электрические нервы цивилизации тянулись и сюда, на север, и мне предстояло снова сделаться участником ее радостей и горестей.

Мое пребывание в госпитале, до полного выздоровления, продолжалось 3 месяца. Затем я отправился на пароходе вверх по р. Юкону до Доусона, а оттуда по железной дороге до моря и снова на пароходе в Викторию (в Ванкувере). Здесь, в адмиралтействе, от которого мы отплыли 5,5 лет назад, я встретил команду «Белого Медведя» и расплатился с ней (после зимовки у о. Бартер они пришли на «Белом Медведе» в Ном; там корабль был продан, а команда отправилась на юг на пассажирском пароходе). На дальнем севере теперь оставался и продолжал нашу работу только Стуркерсон с его четырьмя спутниками [39] .

Мое прибытие в Нью-Йорк совпало с объявлением перемирия, а когда я прибыл в Торонто, там уже праздновали окончание войны, от которой за все эти годы ни один обитатель цивилизованного мира не был защищен так хорошо, как мы в нашей гостеприимной Арктике.

Пятнадцатого марта 1918 г. Стуркерсон выступил с о. Кросс в ледовое путешествие в сопровождении 12 человек при 56 собаках, а 16 апреля, отослав обратно вспомогательную партию, остался с 4 спутниками (Мэйсик, Гомер, Найт и Мартин Килиан) при 16 собаках. Дрейф происходил вполне благополучно до конца августа, когда у Стуркерсона началась астма. Опасаясь, что его спутники не смогут обходиться без его помощи, он отказался от первоначального намерения пробыть на льду год, и в конце сентября решил повернуть обратно. 8 ноября 1918 г. партия Стуркерсона вышла на побережье материка, возле устья р. Колвилль, после непрерывного пребывания на льду в течение 238 дней. Научные результаты своего дрейфа сам Стуркерсон сформулировал следующим образом:

«Мы открыли, что в море Бофора, между 72,5° и 74° с. ш., вопреки общепринятому мнению, не существует постоянных течений, и весь дрейф льдов обусловлен исключительно ветрами.

Мы доказали, что «Земля Кинана», нанесенная на карту Американского географического общества в 1912 г., не существует. Мы дрейфовали через то пространство, где, согласно карте, должна была находиться эта суша, и нашли там глубину свыше 3 200 м, причем лот не достиг дна.

Мы подтвердили то, что доказала вся экспедиция Стефанссона, а именно, что Полярное море является гораздо более гостеприимным, чем принято думать. Моя партия из 8 человек смогла прожить на льду безопасно и с достаточным комфортом в течение 8 месяцев, причем мы ни разу не оставались без еды. Правда, я там заболел астмой, но это случается с людьми, живущими в любой стране и в любом климате. Насколько я могу судить, прожить на льду 8 лет нам было бы не труднее, чем 8 месяцев».

Когда Стефанссон и его партия ушли с «Карлука», на корабле оставались: капитан Бартлетт, его помощники Андерсон, Баркер и Хэдлей, механики Мёнро и Уиллиамсон, научные сотрудники экспедиции Мэккей, Меррей, Беша, Маллох, Мэмен, Мак-Кинлей, матросы Кинг, Брэди, Моррис, Чэйф, Бредди, Маурер, Уиллиамс, Тэмпльмэн, эскимосы Катактовик и Курралук, жена последнего Керрук и их малолетние дочери Макперк и Хелен.

20 сентября 1913 г., вскоре после ухода партии Стефанссона, поднялся северо-восточный ветер, который постепенно превратился в шторм. Судно начало дрейфовать к западу и через несколько дней оказалось в районе мыса Барроу. Затем ветер ослабел, и в течение последней недели сентября оно оставалось почти неподвижным возле о. Купера, находясь настолько близко от него, что, по словам туземцев, они могли различить тросы такелажа невооруженным глазом [40] .

В начале октября снова поднялся шторм, и дрейф «Карлука» возобновился. Он продолжался до 20 декабря, когда судно, наконец, остановилось у береговых льдов Восточной Сибири.

Предвидя возможность гибели судна, капитан Бартлетт приказал выгрузить на лед все запасы керосина и дерева, сухари, мясо, рис, сани и лодки. Пеммикан вынули из ящиков и поместили в мешки, чтобы в случае надобности его было легче везти по льду. Механикам поручили изготовить ледовые кирки и жестяную посуду. Команде роздали оленьи шкуры, и она сшила себе из них одежду (но так неумело, что одежда сплошь и рядом рвалась по шву). Единственная эскимоска, находившаяся на корабле, Керрук, шила для всех сапоги из оленьих шкур; до гибели «Карлука» она успела изготовить около 80 пар. Ружейные патроны уложили в пакеты, по 300 штук на каждое ружье.

К середине декабря на юго-западе показалась какая-то суша. Впоследствии выяснилось, что это были о. Геральда и о. Врангеля.

4 января корабль так сильно затрещал от напора льда, что все бросились на палубу. Но затем напор приостановился. Утром 10 января повторилось то же самое. В 7 часов вечера снова раздался сильный треск, «Карлук» слегка приподнялся и накренился, а в машинном отделении открылась течь. Тогда капитан приказал всем сойти с корабля. На льду Хэдлей и эскимосы построили два больших дома из ящиков с сухарями, мешков с углем и снега; кровлей служил парус.

Около 4 часов следующего утра нос корабля погрузился в воду, а корма поднялась почти вертикально. Затем «Карлук» вдруг встал на ровный киль и медленно скрылся под водой.

В течение нескольких дней все готовились к переходу на сушу. Настоящих спальных мешков имелось только три; их предоставили Мэккею, Меррею и Беша. Остальным были выданы холщевые мешки, с небольшой шкурой для обертывания ног.

В середине января Бартлетт послал на о. Врангеля своего старшего помощника Андерсона, во главе партии, в которую входили Баркер, Кинг, Брэди, Мэмен и оба эскимоса, с тремя упряжками, нагруженными продовольствием. Моряки должны были построить на острове дом и организовать базу, а Мэмену и эскимосам было поручено привести упряжки с острова обратно в «лагерь Кораблекрушения»

В течение следующих дней были высланы три партии, чтобы устроить склады припасов на расстоянии 1, 2, 3 и 4 дней пути между «лагерем Кораблекрушения» и о. Врангеля. Это мероприятие оказалось неудачным, так как впоследствии, из-за передвижки льдов, три склада не удалось разыскать.

5 февраля вернулся Мэмен с эскимосами и упряжками. Он сообщил, что партия Андерсона осталась возле о. Геральда, от которого была отделена широкой полыньей. У них были сани с продовольствием, но не было собак. Один из партии сильно отморозил ноги. Андерсон хотел было вернуться, но побоялся, что его упрекнут в трусости.

На следующий день Мэккей, Беша, Меррей и Моррис объявили, что намерены идти на материк. Остальные возмущались тем, что партия Мэккея их покидает, и требовали, чтобы ей не оказывали никакого содействия. Бартлетт разрешил партии Мэккея взять необходимые припасы, но отказался предоставить собак.

После ухода Мэккея и его спутников Бартлетт послал Мэмена и Чэйфа с вспомогательной партией на поиски Андерсона. Мэмен вскоре вернулся, так как вывихнул ногу. Чэйф искал партию Андерсона до 10 февраля, но она исчезла бесследно. На обратном пути Чэйф встретил партию Мэккея в очень плачевном состоянии: у Морриса началась гангрена руки, а Беша отморозил ступни ног и кисти рук. Только Меррей еще держался довольно бодро. Чэйф уговаривал Мэккея и его спутников вернуться в «лагерь Кораблекрушения», но они отказались, так как знали, что там нельзя было получить никакой медицинской помощи (в лагере имелась лишь небольшая походная аптечка). После встречи с Чэйфом партия Мэккея пропала без вести.