Чтение онлайн

Времена были страшные. НКВД свирепствовал, и за меньшие провинности люди пропадали в лагерях бесследно. А толковать безбожной власти про Анчутку было бесполезно.

– А куда уходить-то?
– вздохнула Серафима,- в летней стряпке у нас не проживешь! В доме и без неё теснота - ребятам уроки делать негде.

– Свободных изб в селе нет, - отмахнулась веткой от комара тетка Фекла,- а в постоялицы кто же осмелится бесноватую запустить?

– Не с того края, бабоньки, за дело беретесь,- заметила бабка Анисья, - не Дуньку прятать надо, а Анчутку от неё отвадить! Поп нужен!

– Может, и нужен, да где ж его взять-то? Во всей округе ни одной действующей церкви нет!

Постояли, повздыхали, но так ни к чему и не пришли. Да и времени не было долго толковать, да рядить о судьбе несчастной Дуняши - летняя страда, каждая минута на счету.

С вечера Дуня все-таки улеглась спать в стряпке Шестаковых, и ночь прошла спокойно. Соседи облегченно перевели дыхание, но вскоре выяснилось, что расслабились они рано.

В тот день ужинать Шестаковы сели поздно. Серафима, до сумерек проработав в поле, решила быстренько - на "скорую руку" испечь блинцов.

Вся семья собралась вокруг аппетитно благоухающей стопки, когда неизвестно откуда - прямо из воздуха брызнула вода и на блины. Те сразу же превратились в нечто неудобоваримое, и Шестаковы остались без ужина.

– Здесь он - Анчутка-то!
– злорадно заявила бабка Фрося,- теперь начнет озоровать, никому покоя не будет! А нечего было бесноватую в дом привечать! Я же говорила вам, непутевым, я предупреждала....

– Да хоть вы-то, мама, не травите душу! Ерунда всё это!
– рявкнул обеспокоенный Федор.

Но когда в последующие дни одна за другой в стряпке разбились все крынки, терпение лопнуло и у него.

– Я тебя у бригадира отпросил,- заявил Федор жене как-то вечером,- с утра собирайся! До "большака" тебя Иван Ильич довезет, а дальше на попутках в область подавайся. Там, говорят, церковь действующая есть. И хотя я во всю эту нечисть не особо верю, поговори с попом-то, как нам от такой беды избавляться?

Добралась Серафима до областного центра уже ближе к вечеру, а пока нашла церковь и вовсе смеркаться начало. И все же женщине повезло - батюшка оказался на месте. Вместе с каким-то ветхим старичком они перестилали полы.

– Служба закончилась, дочь моя, - прошепелявил священник, придерживая зубами гвозди, - с утра приходи!

– Ох, да у меня другое!

– Так чего же тебе, болезная, - осведомился старичок, окинув взглядом измученную непростой дорогой женщину, - какая боль-беда в храм привела?

Серафима присела на скамью, вытянув гудящие ноги, и рассказала этим людям, что творится в её деревне.

– Свекровь говорит, что это Анчутка озорует, - задумчиво заметила она,- может и так, но покоя от него всей улице нет!

Священник с помощником не сразу среагировали на её рассказ, продолжая свою работу. Уставшая женщина даже вздремнуть успела под монотонный перестук молотков.

– Здесь, в приделе переночуешь, дочь моя,- предложил ей батюшка, - мы всё равно всю ночь работать будем. Завтра службу отстоишь, и в обратный путь. Подумаем, как тебе помочь.... Жди!

С тем Серафима и вернулась в родное село.

– Ну?
– подступился к ней муж,- что поп сказал?

– Ждать велел!

– Да чего уж ждать-то? Скоро ни одной целой миски в доме не останется, и Дуньку Анчутка стал уже среди белого дня избивать!

И действительно, бедную юродивую нечистая избила прямо на заготовке дров в лесу. Вся деревня видела, как некто невидимый наносил удары, а что толку-то? Как помочь женщине они не знали.

У Федора совсем сдали нервы, и он объявил, что уходит из дома:

– Как бирюк, в норе буду жить, но пока эта нечисть здесь шляется в дом больше ни ногой!

– Куда это ты собрался, малахольный, - подозрительно прищурилась бабка Фрося, - уж не к Маньке ли Ремизовой? То-то тебя около её плетня видели!

– Да как же так,- залилась слезами Серафима, судорожно цепляясь за мужа,- да что ж я одна с ребятишками делать-то буду?

– Это ты юродивую привечала,- закричал муж,- вот и думай, что делать!

Сама же Дуня сидела на земле у плетня и тоже горько плакала - и от побоев, и от жалости к соседке, и от чувства вины. Голосила, и гладила ластящегося Полосатика:

– Один ты у меня остался! Одна надежда и опора!

И вот в эту сумятицу и ворвался тихий голос незнакомца:

– Мир вашему дому!

На пороге дома Шестаковых стоял тот самый старичок, который помогал городскому батюшке полы чинить. В руках у него был небольшой узелок

– Это ещё кто?
– нахмурился Федор.

– Афанасием меня кличут,- с готовностью представился тот,- жена твоя недавно у нас в храме была, на проделки лукавого жаловалась. А я полы должен был сначала доделать, не люблю начатую работу бросать! Справился, да пришел.