Гости у нашего порога
Шрифт:
У Шестаковых вырвался вздох облегчения.
– Помоги, старик, век благодарен буду, - взмолился хозяин дома,- сам видишь - беда у нас!
– Где юродивая-то?
– осведомился тот.
– Здесь я, - прогудела Дуня, встав во весь рост, - вот, плачу...
– Не надо плакать - горю слезами не поможешь. Веди меня в дом, болезная! А вы,- обратился он к Шестаковым,- то же идите за мной! Креститься не разучились?
– Кто на войне побывал, креститься никогда не разучится,- проворчал Федор, следуя за гостем.
Войдя в дом Дуняши и внимательно изучив царящий там беспорядок, Афанасий присел на чудом уцелевшую лавку, и, развязав узелок, вытащил из него большой медный крест, книгу в затертом переплете, пучок каких-то веток и три свечи.
– Держите,- сунул он свечки Федору и Серафиме, - и глядите на меня. Как начну "Отче наш" читать - повторяйте. И про крест не забывайте!
Старик зажег свечи и распалил задымившиеся пряным ароматом прутики неизвестного растения.
Что происходило дальше, мать рассказала Алле много лет спустя:
– Какого же мы страху натерпелись тогда, доченька! По мере того, как старик молитвы читал, вещи в доме начали сами собой прыгать, да подскакивать, и как будто кто-то подвывал и стонал! Я в Федора вцепилась, да и он, Царствие ему Небесное, побелел, как мел.
По словам Серафимы, Афанасий принимался читать свои молитвы вновь и вновь, и с каждым разом его голос звучал все громче и настойчивее, а потом резко обернулся к трясущейся от страха Дуняше:
– Кто ж так над животным-то поиздевался?
– Над каким животным?
– оторопели присутствующие.
– Да вот он - ваш Анчутка, или как он там себя накликал - Полатий Львович!
И внезапно старик вытащил из-под припечка Полосатика. Несчастный кот был без сознания, бился в конвульсиях, а из его пасти шла пена. Афанасий жалостливо провел рукой по красивой полосатой шерсти зверька.
– Какой редкий у него окрас, как у тигра! Ну-ка, говори, Дуняша, кому ты на отсутствие в доме мужика жаловалась, и к какому делу ты тогда кота приплела?
Но Дуня только руками развела, в ужасе глядя на страдания своего любимца.
Старик тяжело вздохнул и, вновь взяв в руки крест, продолжил громко читать молитвы, а потом резким жестом указал на что-то на окне.
– Откуда у тебя, Евдокия, эта жестянка?
– Так, то же "концервы",- давясь слезами, пробубнила та,- мне её постоялец дал!
– Какой постоялец?
И вот только тут всё и выяснилось.
Оказывается, Дуня очень обрадовалась, что какой-то солдат попросился к ней на ночлег. И пока тот ел заботливо приготовленную похлебку, по привычке жаловалась ему на проказы Полосатика и на своё одиночество:
– Вот только кот у меня и есть! А ведь бабе-то мужик нужен!
– Будет тебе мужик,- вроде бы пообещал ей постоялец, - только ты его никому не показывай, чтобы люди не завидовали!
– Так, соседи-то завсегда увидят,- удивилась простодушная Дуня.
– А не увидят,- рассмеялся солдат,- никто, кроме тебя не увидит!
Рассказывая это, Дуняша давилась слезами:
– Да как же кот-то мне вместо мужика был?
– Сатанинским наущением,- вздохнул старец, - нечистый кота мучил, а он на вас зло срывал. В летней стряпке-то у соседей ты с котом ночевала?
– Да куда ж без него? В ногах спал!
Старец неторопливо собрал свои вещи назад в узелок. Туго закрутил в какое-то тряпье и Полосатика.
– Кота я заберу с собой! В нем ещё много всякого осталось - трудно будет излечить!
– Так, может, того,- предложил Федор,- камень на шею и в пруд?
– Кота утопить можно, а куда потом денется тот, кто в нем живет? В тебя прыгнет? А потом всю деревню изведет?
Шестаковы растерянно переглянулись. Они не могли взять в толк, что происходит в Дуниной избе.
– Крынки-то теперь у нас биться не будут?
– наконец, спросила Серафима.
– Если образа из сундука вынете и в красный угол повесите, то не будут. Да лампадку не забудьте зажечь перед светлыми ликами.
– А если..., - было заикнулся Федор.
– Выбирайте сами, кому служить - сатане или Богу!
Десятилетняя Аллочка как раз стояла во дворе, держа за руку младшего брата, когда старик прошел мимо, держа в руках несчастного кота.
– Куда это вы Полосатика несете, дедушка?
– удивилась она.
Девочка часто играла с котом, любуясь его тигриной окраской (по черному меху шли широкие желтые полосы), и теперь забеспокоилась о своем любимце.
– Любая живая душа к свету устремляется,- ответил ей старик,- главное не мешать, и на дороге не становиться. Господь сам знает, кого ей на помощь прислать!