Чтение онлайн

Сначала Борода уходил каждое утро искать работу, пытался устроиться грузчиком в магазине. Затем побродил по заводам. И бросил это занятие. Тем более, что еда в доме теперь не переводилась, только на выпивку не всегда хватало.

– Ты гони меня с утра из дому, - говорил он мне.- А то я, ощущая тылы за своей спиной, совсем разленился. Надо искать работу.

Я будил его. Но он старался спровадить меня первым. И, по-моему, так никуда и не выходил из дому.

– Что ты не пишешь?- как-то спросил я у него.

– Боюсь, - ответил он.- Как только я начинаю писать, со мною происходят разного рода неприятности.

– Начинается все с мелочей, - рассказывал он.- Бьется посуда. Отваливается носик чайника. Теряется кошка. Затем происходят более масштабные неприятности. Закрывается журнал, куда я только что устроился на работу. Меня раздевают на улице до трусов, хотя я почти не пьян. Левку друга моего ленинградского, вытаскивают из петли. Словом, неприятности сыплются на меня, как из "рога изобилия", и я бессознательно пытаюсь спрятаться от них - ничегонеделаньем.

– Чем не сюжет?- говорю я ему.

– Это уже было, - отвечает он.

– Все уже было, - говорю я, продолжая наш "вечный разговор".- Важно, как это сделать.

И через пяток дней он мне показывает рассказец страниц на двенадцать. И видит Бог, что написан он здорово.

– Мне это не трудно, - говорит он.- То, что ты хотел видеть...

И я понимаю, насколько это разительно отличается от той его фантастической белиберды - "а ля Стругацкие", - которую напечатали в том самом журнале и которую он считал чуть ли не гениальной.

Там - мертвые бесполые персонажи в мертвом, придуманном им, космическом мире вымученно и натужно шутят, и непонятно, чего хотят. Здесь - целый кусок жизни, где есть похмелье, мама, непутевый сын, прохудившийся ботинок. А главное - желание жить дальше. Жажда жизни.

– Позволь не поверить тебе, - говорю я ему.- Ты сам так не думаешь.

– Может быть, - не спорит он.

Несколько дней после этого он ходит обновленным человеком. Но к писанине больше не притрагивается.

Были у нас и праздники. Когда мы по два дня подряд пили.

И вот однажды скуки ради, ужаснувшись от зияющей пустоты голых стен, решили что-нибудь написать на них. Сначала на ум приходили лишь матерные, самые простые и короткие слова. Но потом мы "разошлись".

"Здесь нет мамы"

– написал Борода, и я чуть ли не "запищал" от восторга, ощущая себя мелким пакостником, дорвавшимся до свободы.

"Чем сосать соленый клитор, лучше выпить водки литр"

– крупными буквами последовало дальше.

И мы решили, что это девиз всех алкоголиков. И выпили по этому поводу по полной.

Потом поняли, что обходить вниманием женский пол нельзя. И вспомнили:

"Пусть жена изменяет мне, только бы Родине не изменяла".

Дальше проще:

"Поспешишь - блядей насмешишь",

"Давайте пописаем на - брудершафт".

И закончили философским ерофеевским:

– Рыбка плавает в томате,

– Ей в томате хорошо.

– Ты чего, ебена матерь,

– Места в жизни не нашел?

На следующей пьянке мы пошли дальше, раздобыв у соседского мальчика цветные мелки. И добавили цвету в нашу алкогольную декорацию, нарисовав веселый пивной ларек с табличкой:

"Пиво навалом, мужики".

А рядом:

"Пивнюки".

После каждого подхода к стенке, как положено - по рюмочке.

И в скором времени стена, особенна та ее часть, что находилась поближе к столу, была вся размалевана.

– Миша, - как-то сказали мы соседскому мальчику лет одиннадцати, дав ему в руки мелок.- Хочешь написать что-нибудь на стене? Что душа твоя просит.

Миша молчал.

– Маму, конечно, не надо ругать, - продолжали мы свой "обалт".- А вот учителку можешь. Училка - дура, допустим. Если тебе этого мало - Говно.

И вот тут Миша громко сказал:

Проститутка, - и заливисто хохоча, всполошив даже пенсионного возраста собаку по кличке Мотя, убежал в свою комнату.

Затем очередь дошла и до соседки - музыкального работника.

– Мы вот здесь "бухаем", - говорим мы, встретив ее на общей кухне в облегающих лосинах.- Декорации в виде росписи на стенах есть. Не хватает только музыкального сопровождения - нашей пьянки.

– Может, сыграешь, Таня?
– просим мы ее.- Мы знаем, что у тебя в комнате есть музыкальный инструмент.

И она, поломавшись немного, так, для приличия, сначала выпила, не по-женски, сразу же полстакана водки, догоняя нас. А потом и поиграла нам на пианино.

Все было бы ничего в этот день. Танька - девка справная. Но у нее есть пожарник. Иногда он неделями не появляется у Таньки, а тут прилетел, как на пожар.

– Словно почувствовал, - ворчливо говорит она. И наливает ему полную рюмку, усаживая за стол.

– Как с точки зрения пожарной безопасности?- очень "серьезно" спрашиваем мы его, показывая на стену.- Пивной ларек нормальный?

– Нормальный, - хохотнув, отвечает он.
– Не хватает только огнетушителя.

И мы пририсовываем веселый огнетушитель в виде использованного презерватива.

Два-три раза в неделю приходила Маша. И кормила нас всяческими вкусностями, принесенными из дому. После этого Борода уходил "погулять", оставляя нас вдвоем. Ну, а после прогулок всегда приходил печальный.

– Чего ты не заведешь себе никого?
– как-то спросил я у него.

– Да кому я нужен?- спокойно так сказал он.- Мать познакомила меня как-то с соседкой, но я сбежал от нее через неделю.

– Что-то не получилось?- спросил я.

– Да все, - в раздражении ответил он. Обрывая тем самым все дальнейшие разговоры на эту тему.

Правда, он сам иногда кое-что рассказывал мне. В том числе и о своей женитьбе, которая произошла лет двадцать назад. Он тогда жил с семьею в Пятигорске. Занимался театром. И на почве театра познакомился и женился на Марианне.

Марианна, как я понял из его рассказов, была даже по его меркам подслеповатым, неприспособленным существом. Что у них там могло не заладиться с Бородою, не знаю. Я так и не понял. Но прожили они два года, а потом разбежались.