Чтение онлайн

До восьми оставались считанные минуты.

Дверь в дом оказалась запертой — видимо, Аксен, вернувшись из гостиницы, закрылся.

Суровцев осторожно постучал в филенку — пластик скрадывал звук, потом подергал ручку — дверь не поддавалась.

Он переметнулся к окну, заглянул в комнату. Старик, разметавшись, спал на диване. Клетчатый плед сполз на пол, обнажив острый кадык.

Видимо, Петрашевский лег спать совсем недавно — на тумбочке, стоящей в изголовье, дымилась чашка чаю или кофе, которая еще не успела остыть. Само собой понятно: Аксен из гостиницы поздно вернулся. Значит, разговор его с представителем Космического совета был долгим.

Рядом с недопитой чашкой лежал тюбик со снотворным, неровно надорванный. Лицо Акима Ксенофонтовича хранило скорбное выражение, вертикальная резкая складка на лбу даже во сне не разгладилась. И по выражению лица, и по початому тюбику со снотворным нетрудно было догадаться, чем закончились переговоры в гостинице.

Всю картину, которая предстала перед ним, Суровцев охватил единым взглядом.

Он забарабанил в окно, но Аким Ксенофонтович даже не пошевелился. «Аксена после таблетки и с пушками не добудишься», — подумал Суровцев.

Обернув руку курткой, он высадил стекло. Осколки со звоном посыпались внутрь, на пол комнаты, но и это не разбудило Петрашевского.

— Хорошо, ежели старик одной таблеткой ограничился, — с тревогой подумал Суровцев, перелезая через подоконник, усыпанный мелкими осколками.

Он подошел к постели и затряс Петрашевского за плечо:

— Вставайте, Аким Ксенофонтович!

— Мм, — промычал в ответ академик, зарываясь носом поглубже в диванный валик, служивший вместо подушки.

Суровцев сдернул плед:

— Тревога!..

Петрашевский раскрыл глаза.

— Космические пришельцы на пороге! — еще громче крикнул Суровцев.

При этих словах Аким Ксенофонтович рывком сел и тут же зажмурился от яркого утреннего луча, который в этот момент каким-то чудом пробился сквозь завалы осенних туч, осветив неприбранную комнату.

— Что за глупая шутка, Иван Васильевич! — пробормотал академик сонно. — Честное слово, это не похоже на вас.

Петрашевский, видимо, никак не мог прийти в себя после принятой дозы снотворного, и Суровцев решил, что нужно попытаться каким-то образом быстренько вывести его из этого состояния. В противном случае Петрашевский ярос-то не сумеет воспринять ту цепь умозаключений и лавину формул, которую Суровцеву не терпелось опрокинуть на него.

— А я и не шучу, — веско произнес Суровцев, округляя глаза. — В Зеленом городке высадились космические пришельцы.

— Гм-гм…

— С одним из них я только что общался.

— Голубчик, выпейте воды… — встревоженно сказал Петрашевский сиплым после сна голосом. — Или, еще лучше, глотните вот чаю, он, кажется, теплый…

«Ага, клюнуло!» — отметил Суровцев.

— Я на одном пришельце приехал сюда верхом, — продолжал он гнуть свою линию.

Сообщение Суровцева дышало такой искренностью, что тревога Петрашевского возросла.

— Вы не могли сюда приехать, Ванюша, ни на пришельце, ни на чем бы то ни было другом, потому что спали в соседней комнате, — ласково сказал Петрашевский.

— Я всю ночь провел в тайге, — честно выложил Суровцев.

— Ну конечно, в тайге, где же еще? — подхватил Петрашевский, понимающе улыбаясь. — А сейчас вам отдохнуть надо как следует. Время для этого, увы, появилось… Переутомились вы, голубчик.

— Вот-вот, переутомился! В этом самом переутомлении и зарыта собака. Вы попали в яблочко, дорогой Аксен!..

Теперь Петрашевский смотрел на Суровцева с откровенной опаской, и сонливость его как рукой сняло.

— А вы сколько законов Ньютона знаете, Аким Ксенофонтович? — спросил Суровцев.

— Три… — промямлил Петрашевский.

— А я в тайге открыл четвертый закон Ньютона!.. — победоносно выпалил Суровцев.

Петрашевский схватил его за руку:

— Ого! Пульс лихорадочный.

— Чепуха! — вырвал руку Суровцев и подумал: «Кажется, Аксен проснулся окончательно».

— А почему у вас кровь на щеке? — нахмурился Аким Ксенофонтович.

— С пришельцем повздорил.

— А ботинки где оставили? — продолжал допытываться злой до невозможности Петрашевский, который никак не мог понять, что же все-таки происходит.

Вместо ответа Суровцев вдруг подхватил негодующего, бурно отбивающегося Акима Ксенофонтовича и закружил его по комнате.

— Это еще что?.. — Только сейчас Петрашевский заметил выбитое окно и осколки стекла на полу. Суровцев пожал плечами.

— Пришлось пойти по этой линии, — сказал он небрежно, — поскольку дверь была заперта. А достучаться не удалось.

— Сошел с ума!.. — Запыхавшийся Аким Ксенофонтович откинул с дороги носком шлепанца осколок стекла. — Вы же ноги в кровь изрежете!

— Какое это имеет значение, если загадки Тобора больше не существует! — торжественно произнес Суровцев.

Петрашевский остановился.

— Ну-ка выкладывайте, что вы там еще придумали! — велел он. — Да поживей!

— До восьми у нас несколько минут, — сказал Суровцев. — Этого вполне достаточно, чтобы изложить суть дела…

Он раскрыл записную книжку и сжато рассказал о своем открытии в части Тобора, после каждой фразы приводя в доказательство формулы, кое-как нацарапанные при неверном свете фонарика.

Аким Ксенофонтович, слушавший поначалу Суровцева скептически, со своим неизменным «гм-гм», быстро проникся и гибким изяществом доказательств, и железной логикой вывода и, когда Иван умолк, воскликнул:

— Когда вы все это успели?

— Сегодня ночью.

— Да тут на добрую неделю кропотливой работы!

— Видите ли, мне помогло еще одно обстоятельство, о котором я упоминал, — улыбнулся Суровцев.

— Какое обстоятельство?

— Четвертый закон сэра Исаака Ньютона, который попутно пришлось вывести…

— Ох, не морочьте голову старику, — погрозил пальцем Петрашевский.

Тут Суровцев, от торопливости глотая слова, поведал вкратце Акиму Ксенофонтовичу о своих ночных приключениях. Он решил не таить от шефа ничего, даже своего афронта с «серией». Академик выслушал его, почти не прерывая, вполне согласился с формулировкой четвертого закона Ньютона, только что открытого в дополнение к трем предыдущим, которые были выведены самим Ньютоном несколько ранее, и долго хохотал над встречей Ивана с космическим пришельцем.