Чтение онлайн

Башни в классическом виде не предполагались. Вместо них каждые сто метров сооружался выступ в стене десять на десять метров. Этакие базальные бастионы, которые в дальнейшем Ярослав планировал превратить в форты, способные при необходимости вести автономную оборону какое-то время.

Ну и ворота. Куда же без них?

В данном случае их было восемь штук. Начинались они с небольшого подиума на внешней стороне рва, поднимающегося на целый метр вверх. Мощного такого кирпичного подиума, способного выдержать довольно большой вес и ненастье.

Сами ворота была также подняты над уровнем рва на метр и представляли собой короткий искусственный тоннель. Сначала подъемный мост, опиравшийся в опущенном виде на внешний подиум. Потом, на некотором удалении от него располагались распашные наружу деревянные двустворчатые ворота со штурмовой калиткой. Причем ворота в закрытом виде упирались на боковые и верхние выступы кладки, увеличивающие их прочность при попытках выбить тараном. Далее, почти сразу за воротами шла подъемная решетка. Следом располагался рабочий «мешок» с бойницами сверху и по бокам. И новая связка из распашных ворот и подъемной решетки. И опять ворота распахивались наружу, упираясь внутри на кладку, а решетка располагалась за ними. Завершал же комплекс портальных укрепления люнет, отнесенный на десять метров от внутреннего среза надвратной башни. Он выступал последним рубежом обороны ворот, имея позиции для стрелков. Дорога же, проходя через ворота, отворачивала, обходя люнет стороной и шла вдоль стены. И уже от нее отходили лучи дорог квартальной планировки города. Но так, чтобы ни одна из дорог не шла из ворот сразу вглубь города.

В перспективе Ярослав планировал поставить еще и восемь барбаканов – небольших внешних укреплений для защиты ворот, разместив их перед подиумами. Но этом потом. Сильно потом. Да и то – под вопросом.

Иными словами – в столице Руси стройка шла полным ходом и очень масштабная. На которой работали наемные рабочие из кривичей, радимичей, дреговичей и прочих. Совокупно – около тысячи человек. Кто-то непосредственно на стройке, кто-то на подсобных направлениях, вроде той же выделки цемента или обжига извести.

Новая Троя тоже строилась, хоть и в куда меньших масштабах. Там трудилось всего полторы сотни работников, возводя каструм по типу того, что имелся в Новом Риме. А ведь были и другие военные стройки. Например, порядка пятисот человек работало на заготовке деталей и стройматериалов для малых типовых крепостей, которые потом требовалось разворачивать на местах. И такие разворачивались усилиями трех бригад по полсотни человек. Но им еще трудится и трудится, потому что по плану пока нужно было подготовить свыше трех десятков подобных сооружений. Иначе не прикрыть все основные подходы и направления. И это только пока. По мере интеграции дреговичей и радимичей количество малых крепостей должно будет вырасти существенно, да и городок ниже по течению ставить придется. А это еще один каструм, как минимум. И все эти заботы висели на Добрыни, которому требовалось буквально выбивать финансирование и продовольствие из Мала-Матвея.

Другим важнейшим направлением в деятельности квестора являлась подготовка рекрутов и новобранцев. После славной победы Ярослава при Саркеле ни осталось ни одного рода кривичей, что сохранили нейтралитет к Новому Риму. Все вошли в программу по выставлению рекрутов. А еще к ним присоединились и дреговичи с радимичами, узнавшие о том, что хазары уступили их Ярославу. Все скопом и пошли под руку. Сами. Ведь Ярослав не просил с них дани. Только участие в программе коллективной защиты. Что осенью 866 года сразу дало аж под тысячу двести рекрутов и добровольцев. В том числе и еще шесть десятка охочих наездников от печенегов да две дюжины аланских всадников, вырвавшихся на север из огненного смерча Волго-Донской степи.

Возня с такой толпой рекрутов – тоже задача не из легких. Но Добрыня был с Ярославом практически с самого начала. Еще с тех пор, когда Весемир прислал его на службу военному вождю Гнезда как юного и горячего парня, почитающего Перуна. И прекрасно знал, как можно и нужно организовывать подготовку личного состава.

Снаряжения на добровольцев не хватало. Но ему оно и не требовалось. Он гонял их по строевой и физической подготовке. Заставлял заучивать команды на латыни и сигналы как звуковые, так и действием. Ведь профессиональная армия – это не столько снаряжение, сколько выучка, дисциплина и порядок…

Одно Добрыню радовало – никто даже не пытался нападать на земли Руси. Даже набегов малых не совершали. Потому как репутация Ярослава была настолько грозной, что все племена окрест тупо боялись с ним связываться. Ну нападешь. Ну ограбишь несколько мелких поселений где-то на окраине его владений. Но ведь потом придут комитаты. И управы на них не было. Они в глазах всех окрестных племен выглядели непобедимыми воинами. Особенно если их предводительствует самолично Ярослав.

Если бы пришлось еще и воевать, то Добрыня точно бы не справился. Он и так – едва-едва поспевал, допуская немало ошибок и промахов. Помощники были. Но их самих требовалось учить.

Но это все было мелочи. Главное заключалось в другом – молодая Русь мало-мальски дышала и функционировала даже в отсутствии Ярослава. Вот убери его сейчас – и уже не развалиться его поделка. Да, развитие резко замедлиться. Но так и что? Задел уже был сделано большой. Радикально больше, чем после первого столетия существования «Киевской» Руси. Чего только стоила школа, в которой обучались дети всех влиятельных представителей государства. Сообща. Изучая там грамоту, счет, географию, основы естествознания и так далее по рукописным учебникам написанным Ярославом. А потом практиковались еще в латыни и койне, а также выборочно еще в одном языке. Кто-то учил иврит, кто-то тюрский, кто-то свейский, кто-то угорский, кто-то арабский и так далее. Даже такие экзоты встречались, что изучали японский и китайский языки, благо, что девиц из числа рабынь, захваченных в Александрии, было много разных – со всех уголков мира, исключая, пожалуй, Новый Свет.

Непрерывно работала могучая распределенная мануфактура [13] , охватившая к весне 867 года территорию всех кривичей и кое-кого из их соседей. Новый Рим скупал с бассейна Днепра и Западной Двины различное растительное волокно, которое отдавал на выделку и прядение кривичам. А потом из полученной пряжи и нити выделывал на ткацких станках много разной ткани. По меркам Нового времени – каплю в море. Но для 867 года – невероятно много. Благо что толковых ткачей у Ярослава хватало – их, как и плотников с гончарами чаще всего Василевс отправлял в эти края.

Кроме того, из закупаемой у кочевников шерсти, шла выделка сукна и войлока, а также изделий из них. Для зимы войлочных сапожек – аналогов валенок. Хотя и нормальную шерстяную ткань делали тоже, а также вязаные шарфы, шапки, свитера, носки, варежки и прочее, прочее, прочее.

Во всю развернулась небольшая мануфактура по изготовлению обуви стандартных размеров. Она ее выделывала впрок, по лекалам. Благо, что теперь от кочевников шкур поступало в достатке. Хватало и на калиги, и на иную обувь на ее основе, то есть, с крепкой подошвой и изначальной ориентацией по ногам [14] .

Ей под стать была и небольшая мануфактура по производству одежды, опять же по стандартным лекалам и меркам. Простой. Крепкой. Прочной. Ноской. Такой, что, как и обувь, была очень востребована по всей округе и даже дальше. Ярослав всецело вкладывался в развитие экономики своего маленького государства. И, прежде всего, в товарное производство. Металл дорог. А обувь и одежда была нужна всем. Причем большинству требовалась не столько красивая, сколько прочная, добротная и дешевая. Чего наш герой и пытался добиться, создавая эти мануфактуры. Да, дома сшить можно и самому. Но что выйдет, то выйдет. Однако возможность за разумные средства приобрести хорошую, крепкую одежду и обувь – подкупало. И на той же распределенной мануфактуры по выделке тканей оплата труда внешних сотрудников больше шла готовыми промышленными товарами. Да и в Скандинавию и Фризию одежда с обувью по осени 866 года была впервые вывезена, чтобы опробовать товар в продаже. Богатые, как и прежде, станут, конечно же, все шить на заказ. Бедные довольствоваться тем, что найдут. А вот ремесленники и прочий люд, уже имеющий какой-никакой достаток, может заинтересоваться. Ведь труд портного и сапожника не дешев и не быстр. Во всяком случае, ему с мануфактурой не сравниться по цене-качеству, объему и повторяемости изделий.