Чтение онлайн

– Пелагея опять что-то учудила?

– Она их всех под нож приказала пустить. Без разбора. Чей, кто и зачем. Из войска, что эти взбунтовавшиеся хазары привели, ушло едва несколько сотен. То есть, те, что в речку прыгали и пытались уплыть, да в лес бежали. Из города то тогда, увидев подошедший легион, ополчение стало выходить и строиться. А это без малого тысяча мужиков…

– Сурова она у меня… – покачал головой Государь.

– Я спрашивал ее, чего она так поступила. Али рабочие руки не нужны или выкуп? Но… – покачал он головой.

– Не ответила?

– Ответила. Да только всякий вздор. Испугалась, мню, она за своих детей. Что предатель найдется и ворота откроет. Если не в этот раз, то в следующий. Вот и решила устрашить всех вокруг.

– А ты, я полагаю, сбежал от нее куда подальше, просто чтобы ей под руку не попасться?

– Да нет, что ты? Моя душа рвалась в море. А тут и повод для этого подходящий оказался.

– Надеюсь, это все?

– На момент, что уезжал – да. Ромеев тех, правда, по лесам ловили. Может уже и словили. Очень ей хотелось с ними пообщаться.

– Понимаю.

– И да… – чуть помедлив произнес Бьёрн он. – Из Константинополя письмо было.

– И там что-то неладное приключилось?

– Фотия, Патриарха бывшего, казнили, и многих людей его. Вардан пишет, что он признался в больших злодеяниях. Дескать, это он на тебя покушения заказывал. И через священников, и через хазар, и последнее, силами берберов. Хотел жену твою с детьми, украсть, а потом «спасти».

– Решились значит…

– Ты знал?

– Догадывался. Я ведь им намекал, что пока они не накажут всех, на ком попытки покушений на меня или супругу – я буду продолжать давить церковь. А так как Фотий стоял во главе этой всей мерзости, то себя покарать он не мог. Он – нет. А остальные иерархи посчитали сдачу его, видимо, разумным разменом за мир.

– Значит теперь ты правильный христианин?

– Осторожный христианин. Очень осторожный. Кстати, а от кого письмо? От Василевса?

– От нового Патриарха – Игнатия. Ну… он вроде бы уже был Патриархом и Василевс вернул его обратно. Они там Вселенский собор учинили ради суда над Фотием.

– Только ради суда? – Напрягся Ярослав.

– Почем мне знать? Я тебе пересказал на словах то, что супруга твоя просила передать. Письмо у нее.

– Оно пришло ДО нападения?

– После.

– И все равно она была удивительно жестока… – задумчиво произнес Ярослав.

– Нет опаснее матери, что защищает своего ребенка.

Государь скосился на своего старшего сына, что внимательно слушал их разговор, понимая через слово. Возраст у него было еще слишком малый, а датский язык, на котором Ярослав беседовал с Бьёрном, он едва знал.

А вот остальные слушатели понимали их переговоры прекрасно. И Бургред, и Эдмунд, и Ивар, и Регнвальд, и прочие. Даже Альфред, что числился почетным пленником, имея при себе даже пару телохранителей, имевших приказ убить его при первой же попытке бегства.

И они все были удивлены куда больше Ярослава тем, как его супруга жестоко и решительно расправлялась со своими врагами. Отчего поглядывали на Государя с некоторым трепетом. Это ведь всего-лишь его женщина… И ведь не в припадке ярости действовала, а очень холодно, жестко и расчетливо. Например, после сдачи в плен хазар с союзниками, разоружила их, развела по разным сторонам пригорода, чтобы не видели друг друга и, связанных велела зарезать. Они как-то так даже и не мыслили… Но ужас она на них наводила знатный. Какие же мысли посещали окрестных жителей, столкнувшихся с ТАКОЙ женщиной, оставалось лишь гадать. Ярослав же, выслушав Бьёрна, понял только одно – пора домой. Чего-то он слишком уж задержался в этих краях. А то его супруга войдет во вкус и кровь польется рекой…

868 год, 25 июля, Люденвик

Не успело все успокоиться после прибытия Бьёрна, как поступило новое известие. Вполне ожидаемое, впрочем.

Родри ап Мервин был провозглашен верховным ригом Уэльса и с его объединенной армией вторгся в Мерсию. Пикты и скоты ударили по Нордхамбрии. А бритты Корнуола, принесшие в свое время вассальную клятву Уэссексу, подняли восстание, заявив, что «царь не настоящий».

Все это было ожидаемо по той причине, что именно Ярослав подготавливал подобные выступления. Он в полной мере пользовался тем временным лагом между объявлением похода и выступлением в него. Поэтому корабли с его людьми посещали и Уэльс, и Корнуол, и пиктов со скотами. Само собой, не официально и не прикрываясь его именем. Это были торговцы, которые просто «кое-что болтали». То есть, сеяли слухи. А много ли нужно было местной бочке с порохом?

Изначально план Ярослава был куда менее кровожадным. Он на полном серьезе рассчитывал завоевать всю Британию. И рассадить по ней дурных викингов гарнизонами. Через что и охладить их пыл. Ведь гарнизонов в условиях враждебного окружения требовалось бы много. Поэтому он хотел, чтобы кельтские племена и пикты атакуют англов и саксов раньше его войск. Что привело бы к растаскиванию англо-саксонских союзников в разные стороны по кускам. И само завоевание стало бы простой и легкой прогулкой, прославившей его имя очередной «помощью Богов».

Но не вышло.

Ничего не вышло.

Рагнар погиб. А оставшихся лояльных вождей оказалось недостаточно для жесткого контроля всей этой полубезумной братии викингов. И пришлось на ходу менять план по «примирению севера». Да и пикты с бриттами не сильно рвались выступать в качестве «жертвы» в этой войне. Никаких договоренностей ведь не было между ними и Ярославом. Просто правильно пущенные слухи. И они, услышав их, сделали свои выводы. А потому готовились и ждали того момента, когда на ослабленные державы англов и саксом можно будет напасть. И вот – напали.

И это нападение, надо сказать, изрядно напугало и Бургреда, и Эдмунда, и Альфреда. Особенно Альфреда, который увидел в нем хорошо организованную попытку выбить англов и саксов с некогда завоеванных ими земель.

Поэтому «Мирная конференция» прошла по удивительно быстрой и сокращенной программе. За обещание Ярослава помочь с этой бедой, разумеется.

Альфред добровольно принимал монашеский постриг, лишаясь прав на наследование Уэссекса за себя и свое возможное потомство. После чего должен был поселиться на Кентерберийском подворье у архиепископа, который обязался готовить из него своего преемника. И в том он слово дал, твердо записанное на бумаге. А риг Мерсии Бургред, женатый на сестре Альфреда, отрекся от всех прав на престол Уэссекса за себя и своих детей. Через что удалось укрепить позиции Ивара.

Сам же Ярослав также не оставался без маржи. Он решил оставить за собой Люденвик с окрестностями, включая ближайшие земли по Темзе, образуя таким образом провинцию Британика. Это был самый психологически сложный момент для нашего героя. Он-то думал, что все начнут противится если не самому факту занятия территории, то как минимум ее названию. Но обошлось.

Зачем он вообще себе что-то в Британии решил оставить? Так все просто. У него имелись обширные планы по развитию мировой торговли и без удобного порта в Северном море, недалеко от Ла-Манша было бы тяжело. А тут и пресная вода, и порт. Очень удобно. Хотя, конечно, та еще банка с пауками получается.