Государева дорога
Шрифт:
Даже в Никольске Александр Платонович Пшеничников написал повесть «Потомок деда Мазая». Прочитав стихотворение Н.Н. Некрасова, мы были убеждены в том, что все, как описал поэт, так и было на самом деле – зайцы сами прыгали в лодку спасителя. Но вот что пишет по этому поводу известный журналист и писатель В.М. Песков в московском природоохранительном журнале.
«…Милый рассказ о том, как дед Мазай спасал зайцев, ничего общего с реальностью не имеет. Зайцы человека боятся и в лодку не прыгнут. Я проверял это несколько раз в заповеднике у Оки, где зайцев пальцем не тронут – нет, в лодку не прыгают. Весной 1970 года случился громадный весенний разлив. На равнинной лесной Мещере было затоплено все. Проплывая по лесу на лодке, мы видели бредущего по воде, уже потерявшего силы лося, видели раздувшуюся тушу погибшего кабана, на которой седели вороны. Видели спасавшихся на деревьях лис, енотов (енотовидных собак) и на крошечном островке встретили барсука в обществе двадцати шести зайцев. Барсук, шлепая по мелкой воде, немедленно скрылся, а зайцу с жиденькой шерсткой и тощим телом весенняя вода гибельна. Она медленно прибывала, и зайцев надо было спасать. В лодку они не прыгали, бежали, если их пытались ловить. Пришлось пленить их сеткой. Ее мы натянули поперек островка на тонких прутьях. Пугнешь зайцев – они бегут и запутываются в сети. Некоторые бежали в воду и, конечно, были бы обречены. Мы их вылавливали и водворяли в просторный ящик на лодке. Всех спасли. Вечером, в безопасном месте интересно было наблюдать, как они бегают при луне под ногами у лошади, не боязливо вплотную подпускают овец».
Нельзя не поверить известному, уважаемому писателю, невозможно усомниться в достоверности приводимых им фактов и наблюдений. Но вот другое. Стихотворение «Дед Мазай и зайцы» было написано Н.А. Некрасовым в 1870 году. В.М. Песков наблюдал зайцев в разливе на Оке в 1970. Может, за прошедшие сто лет зайцы изменили свои привычки и поведение? У них появилось недоверие к человеку? В принципе, такое возможно. Примером тому могут быть весьма существенные изменения в поведении, скажем, волков. По сравнению с послевоенными и даже 70-ми годами прошлого века многие серые хищники перестали опасаться красных окладных флажков. Раньше волки не резали скот вблизи своих логовищ. Сейчас для них такого запрета не существует. Примеров тому немало. Необычно и то, что порой волчат, кроме волчицы и матерого, выращивает и волк-«дядька» – самец из предыдущего выводка.
И все же мое мнение, что В.М. Песков прав в своих выводах о поведении зайцев. Так это или не так, доказать трудно. Важно другое. Чувствуете, уважаемые читатели, сколь велика сила печатного слова? Эмоционально воздействует произведение Н.А. Некрасова на читателей даже сейчас, по прошествии 140 лет! На то он и поэт-классик!
В своем рассказе о добром деде Мазае В. Песков утверждает, что зайцы человека боятся и в лодку не прыгают. Пусть это так, но у некоторых читателей может возникнуть вопрос: «А был ли вообще дед Мазай?» Но об этом не сказано ни слова.
И все-таки берусь утверждать: образ героя – деда Мазая, защитника ушастых зверьков, не вымышленный Некрасовым, а существовавший в реальности. Об этом я прочитал в очерке одного из старейших советских писателей А.В. Перегудова. Очерк назывался «На охоте с А.С. Новиковым-Прибоем».
«…Получив телеграмму, я выехал в Москву, и на следующий же день мы были в Костроме, где на базаре нашли попутку-лошадь и отправились в Вежи, родную деревню деда Мазая, воспетую Некрасовым. Здесь и сейчас живут потомки деда, носящие фамилию Мазайкиных».
Но Веж не стало. На том месте, где стояла эта и другие деревни, красовалась церковь Спас-Веж, где были озера, располагалось огромное водохранилище. Сохраняя древнее зодчество, церковь осторожно разобрали, перевезли в Кострому, снова собрали в Ипатьевском монастыре, где она сейчас радует своей деревянной красотой всех, кто посещает ее.
Певец русской природы
В январе 2009 года по радио России в программе Натальи Бехтиной «От первого лица» выступал главный редактор «Детской энциклопедии» (приложение к газете «Аргументы и факты») Владимир Степанович Поляков. Он рассказал о том, как издается энциклопедия, о всевозрастающем интересе к ней, постоянном увеличении ее тиража и многом другом.
«Я еще раз открыл для себя Пришвина, человека и писателя, – заметил главный редактор. – Удивительный человек, удивительный писатель. Его «Лесную капель» узники одного из концентрационных лагерей переписывали от руки, чтобы читать и выжить. Великие произведения нужны людям для добывания жизни», – убежден главный редактор В.С. Поляков.
Я ничуть не удивился сказанному главным редактором, потому как знал, что уже первая книга М.М. Пришвина «В краю непуганых птиц» (1907 г.) была не только замечена, но и тепло встречена читателями.
«В ней уже ясно были видны незаурядное литературное дарование автора, особенности его индивидуального стиля – точность и яркость языка, живость и достоверность созданных образов», – так писал в статье «Поэзия прозы» московский литератор Юрий Козловский. Это была его вступительная статья к книге Пришвина «Рассказы и очерки», изданной в 1986 году полумиллионным тиражом в Москве издательством «Правда».
А вот что писал в письме Пришвину Максим Горький:
«Ни у одного из русских писателей я не встречал, не чувствовал такого гармоничного сочетания любви к земле и знание о ней, как вижу и чувствую у Вас» (Горький М. Собрание сочинений в тридцати томах, том 24, М., ТХЛ, 1950 г.). И еще: «Ни у кого не находил я такой всеохватывающей, пронзительной и ликующей любви к земле нашей, ко всему живому и якобы мертвому. И когда читаю фенологические домыслы и рассуждения Ваши – улыбаюсь, смеюсь от радости – до чего изумительно прелестно все у Вас!»
М.М. Пришвин, продолжая традиции гениев русской литературы Тургенева и Аксакова, писал рассказы, повести, такие как повесть-сказка «Корабельная чаща», «Неодетая весна», «Кладовая солнца», «В краю дедушки Мазая», роман-сказка «Осударева дорога», автобиографический роман «Кащеева цепь» и другие.
Наряду с этими жанрами мудрый, знающий и любящий жизнь писатель Пришвин достиг истинного совершенства в своих небольших рассказиках-миниатюрах, кратких, но весьма поэтичных. И те лирические миниатюры – словно стихотворение или поэзия в прозе. И таких у него – великое множество. Даже сказки Пришвина проникновенны и поэтичны.
«Пришвин любил не абстрактные представления о природе, а саму ее, каждое дерево, каждое животное и каждую птицу; поэтому, наверное, его любовь была активна и деятельна», – писал о Михаиле Михайловиче тот же Юрий Козловский.
Пришвин учил видеть в природе ее обычную красоту, ее гармонию, ее живую реальность и призывал не только к доброте и человечности ко всему живому, но и постоянной, активной защите окружающего нас мира.
Книги признанного певца русской природы, вошедшего в историю мировой литературы (его сказка-быль «Кладовая солнца» была переведена на многие языки мира), в Карелии, Верхневолжском, многих других издательствах издавались 100–200 тысячными тиражами, а «Кладовая солнца» в 1987 году в издательстве «Советская Россия» была издана 500-тысячным тиражом! И таким же тиражом вышла книга в 1988 году.
Любознательный, знающий, талантливый писатель Пришвин, хорошо познавший природу, открывает нам не одну, а несколько весен: весну света, «когда в январе с утра было минус 20, а среди дня с крыши капало», весну воды, весну первой зелени, весну человека…
Вот первая зарисовка «Березы» из «Лесной капели». Михаил Михайлович делится с нами своими наблюдениями: «Зимой березы в хвойном лесу малозаметны, зато весной, когда белокурые оденутся листвой и сравнятся в цвете с яркостью хвойников, они как бы выйдут на опушку, а осенью становятся золотыми и прощаются с нами.
Речки черные и голубые. В лесах я люблю речки с черной водой и желтыми цветами на берегах. В полях реки текут голубые и цветы возле них разные. Бал на реке. Желтые лилии раскрыты с самого восхода солнца, белые распускают часов в десять. Когда все белые распустятся, начинается бал».
В зарисовке «Запоздалый ручей» Пришвин пишет: «В лесу тепло. Зеленеет трава: такая яркая среди кустов! Какие тропинки! Какая задумчивость, тишина! Кукушка начала первого мая и теперь осмелела. Бормочет тетерев и на вечерней заре. Звезды, как вербочки, распухают в прозрачных облаках. В темноте белеют березки. Растут сморчки. Осины выбросили червяки свои серые. Весенний ручей запоздал, не успел сбежать и теперь струится по зеленой траве, и в ручей капает сок из поломанной ветки березы». «Я переполнен счастьем, мне хочется открыть всем глаза на возможности для человека жить прекрасно, дышать таким солнечно-морозным воздухом, смотреть и слушать лилии, угадывать их музыку». Это тоже Пришвин. И тоже из «Лесной капели».