Чтение онлайн

Но чем интересна ягода, так своей способностью предсказывать погоду. Это знали некоторые деревенские наблюдатели природы. Знали и применяли на практике. Если листья костяники скручивались в трубочку – быть ведру, сухим, солнечным дням – то, что и надо при заготовке сена. Если листочки расправлялись – жди непогоду, дождь, ненастье. Старая примета, но верная.

Наши планы были таковы: заночевать в шалаше, сделать плотики из бревешек сухостойных деревьев и свалить на них вниз по Лундонге до бывшей Вороновской мельницы. Это добрых два десятка километров, а может и больше. Так плавали многие рыболовы.

Проплыть по таежной реке, полюбоваться дикой природой, ее красотами, узнать об обитателях омутов, заводей и озерин-стариц, половить щук на блесны было весьма заманчиво.

Тихие, светлые, прозрачные, с родниковой водой лесные речки средней полосы России и сейчас богаты хариусом – этой красивой, стремительной рыбой.

Не случайно еще классик русской охотничьей литературы и литературы по рыбной ловле Л.П. Сабанеев писал: «По цвету хариус – одна из красивых рыб. Спина его обыкновенно серо-зеленая, усеянная более или менее многочисленными и ясными черными пятнышками, бока светло-серые с продольными, иногда, впрочем, едва заметными буроватыми полосками, брюшко серебристо-белое. Парные плавники обыкновенно грязно-оранжевые, а непарные – фиолетовые с темными полосками или пятнышками».

Заметен хариус своим огромным спинным плавником. На кормежку стайки рыб выходят на перекаты и быри речек, питаясь различными насекомыми и мошкарой, часто выпрыгивают из воды. И если день солнечный, то огромный спинной плавник хариуса радужно блестит на солнце.

В маленьких речках хариусы затаиваются под берегом, около корней деревьев, камней и других укрытий. И как только появляется проплывающая на воде какая-нибудь козявка, бабочка, жучок, хариус стремительно налетает на добычу. Вкусовые качества рыбы превосходные.

«Рябок из дичи, харьюзон из рыбы», – запомнились мне слова старого лесовика-охотника из Нижней Кемы Николая Александровича Глебова. Поздней осенью ночевали мы с ним на таежной речке Лундонге, в его избушке-зимнице. И угостил он меня ушицей из тех самых хариусов. Вкусной, ароматной была та уха с перчиком, лаврушкой, лучком да еще с какими-то специями.

Набродившись за день на охоте, я крепко заснул. Не помню, как и ночь прошла. Слышу, трясет меня за плечо Николай Александрович – будит.

Поднялся, вышел на улицу. В небе, в разрывах облаков, светили звезды. Облака шли быстро, стремились быстрее очистить небо.

Мне так понравилась уха, что я на охоту не пошел, а уговорил Александровича пойти удить харюзков на перекаты.

Говорят, что хариус пахнет свежим огурцом. Помню, так мне говорил знаток этих рыб Василий Михайлович Мишенев. А рыбачил он в своей любимой речке Чонова.

В старину жир хариуса считался весьма целебным средством при лечении глазных и ушных болезней. А еще утверждали, что пахнет хариус богородской травой. Отсюда и латинское название этой рыбы.

По мне так хариус пахнет хариусом – рыбой, хорошей рыбой. Потому как в наших никольских реках хариус – единственная из обитающих в водоемах рыб, которая относится к лососевым. А лосось, семга – сами знаете, что за рыба. Водится она только в семужьих реках и речках.

Одним из первых охотников Кемы, с которым я познакомился, был Николай Александрович Глебов. Жил он в деревне Путилово. Как свои пять пальцев знал все леса в округе, промышлял птицу и зверя. А еще был хороший рассказчик, склонный к юмору, бодрый и веселый человек.

Мне Николай Александрович почему-то напоминал того древнего охотника Потыла, у которого было зимовье, и именем которого и была названа деревня Путилово. Его потомок охотился там же, где ловил зверье Потыл, бродил теми же таежными тропами, и была у него таежная избушка, да и в деревне Николай Александрович жил недалеко от речки Потыловки.

В избе Глебовых было тепло, уютно и чисто. И это, прежде всего, благодаря стараниям жены Николая Александровича – Анастасии Карповны. Хозяйке помогали жившие у них на квартире старшеклассницы средней школы Галя, Тоня и Люся Зубовы. Не раз я ночевал у Глебовых. Вечерами сидели долго. Множество забавных лесных историй, былей и небылиц рассказывал охотник. И все о зайцах, куницах, норках, горностаях, водных и полуводных обитателях рек, речек и других водоемов. А рассказов о крупном звере – хозяине наших северных лесов – медведе что-то не припомню. Но встречался же охотник с ними. И знаю, что храбрый был Николай Александрович и на последней войне участвовал. И медведя бы не струсил. Предполагаю, что охотиться на него просто не хотел.

Были, конечно, у Глебовых и дети, но уже взрослые, и жили отдельно. Сыновья – тоже охотники. Внук Н.А. Глебова Николай Владимирович Глебов – крупный предприниматель лесной отрасли.

Морозным зимним вечером я вновь встретился со своим другом в его гостеприимной избе. Жена охотника, Анастасия Карповна, вязала шерстяные носки, девочки-школьницы, дочери знакомого из лесопункта, Галя, Тоня и Люся Зубовы, учили уроки, а мы с хозяином беседовали.

– Здоровье, говоришь, как? Не жалуюсь. Иной раз в лесу до ниточки промокнешь, вернешься, Карповна ругает, а я слушаю да на охоту собираюсь. Врач Юмалов сказал: «На таком воздухе живешь, не заболеешь. Лес ото всех болезней лечит». Верно говорит. Лес – он как санаторий.

На охоте есть у меня хорошая помощница – Ветка. Она все берет: и белку, и куницу, и глухаря. У сына Володи востроушка из питомника тоже добрая.

Глебов Николай Александрович из деревни Путилово. Фото В. Каплина

Медведя, лося, выдры в наших суземах много. Больше всего я за куницей охочусь. Лонись куница верхом ходила, рябиной лакомилась. Редко следок заприметишь. Однажды в шохре Ветка отыскала старый след. Снег уже глубок был, собака по уши тонет. Подался я на лыжах и на свежий следок наткнулся. Оставил зверек несколько отпечатков на снегу и на елку забрался.

Сделал я кружок – ни следка, ни опороху не приметил. Вернулся обратно. Вижу, рядышком у елки высокий осиновый пень стоит. Стукнул по нему топором – гудит, как бочка. По звуку понял, что дуплистый. Цигарку свернул, закурил. Куница не показывается. Решил срубить пень. Только ударил топором, она пулей из дятлобоины вылетела. Сначала на елку, потом на другую. На ней и затаилась. Тут я ее и осмотрел. За сезон несколько куниц добыл, почти сотню белок отстрелял. Летом ивовое корье заготовлял да сыну новый дом строить помогал.

Николай Александрович закурил и загадочно улыбнулся.

– Сейчас побываем мы с тобой на глухарином току. Ну-ка, девочки, заведите нам глухарев-то.

Галя нашла пластинку и включила проигрыватель.

– Ближе к рассвету на полянах и лесных вырубках начинают бормотать и чуфыркать тетерева, – говорит диктор.

– А это дятлы долбят, весну встречают, – поясняет охотник. – Слыхал, как поточки заводят на реке? – спросил меня Александрович. – Это тянул свою длинную, трескучую трель козодой.