Чтение онлайн

В октябре 1551 г. в Москву из Казани вернулись боярин Иван Иванович Хабаров и дьяк Иван Григорьевич Выродков, которые находились там «по государеву наказу для полону и инных для управных дел».Они доложили Ивану IV, что Шах-Али не выполняет условий договора по возвращению русских из рабства. Кроме того, они сообщили царю, что казанские князья тайно вступили в переговоры с Ногайской ордой и готовят заговор против Шах-Али. Иван Васильевич сообщил о готовящемся заговоре хану, который жестоко расправился с заговорщиками.

Поддержка Россией Шах-Али не привела к улучшению отношений между Москвой и Казанью. Шах не хотел быть послушным орудием в руках царя и смотрел на русских «советников» не как на политических союзников, а как на своих кровных врагов. В этой ситуации Иван IV принял решение заменить Шаха-Али русским наместником и завершить юридически присоединение Казанского ханства к Московскому государству. Сложность заключалась в том, каким образом осуществить этот план, не вызвав восстания татар. Российская дипломатия приступила к разработке плана, по которому инициатива замены шаха на русского наместника в Казани исходила бы от самой казанской знати. За помощью русские дипломаты обратились к казанским послам, которые были задержаны в Москве. В январе 1552 г. московское правительство прямо поставило перед ним вопрос: «Как государю царя свести, и наместнику у них коим обычаем быти?» [362]

Казанские послы, «Муралей князь, да Костров князь, да Алемердиназий», пошли на сотрудничество с Москвой в надежде сохранить целостность ханства, государственную автономию и избежать военного вторжения русских войск.

Они посоветовали русским дипломатам отозвать из Казани русский гарнизон, чтобы Шах-Али, лишившись русской защиты, сам покинул столицу ханства, и его низложение выглядело бы «естественно». «Или царь не похощет ехати из Казани, и государь у него стрельцов возьмет, и он сам сбежит».Кроме того, послы рекомендовали отправить из Москвы в Казань представителей казанской аристократии, задержанных в заложниках. Казанские князья должны были разъяснить жителям ханства ситуацию и склонить их к присяге русскому наместнику. «Единого из нас пошли своим послом к земле Казанской… и казанцы все государю дадут правду, и наместников его в город пустят, и град весь государю здадут» [363] . Московскому правительству было рекомендовано также оставить в ханстве татарскую администрацию и сохранить автономию Казанского ханства в финансовом и экономическом отношении, оставить без изменения внутреннее устройство и религиозную мусульманскую организацию. Уничтожению подлежало лишь рабство христиан-пленников. После этого между Москвой и Казанью устанавливался «вечный мир», а обе части ханства вновь воссоединялись.

Это проект присоединения Казанского ханства к России был одобрен комиссией в составе И. В. Шереметева, личного представителя царя А. Ф. Адашева и думного дьяка И. Михайлова. В феврале 1552 г. Иван IV послал Алексея Адашева в Казань, чтобы «мирно» «свести с Казани» хана Шах-Али. Государь «велел Алексею накрепко говорити»хану, чтобы он «без убытков великих пустил великого князя людей в город; а чего у государя похощет, тем его государь пожалует». «Да и то велел ему сказати, что и казанские князи того хотят, чтобы великого князя наместик был на Казани» [364] . 6 марта 1552 г. Шах-Али уехал из Казани в Свияжск вместе с 84 князьями и мурзами, которых он передал Москве в качестве заложников. В тот же день в Казани боярин и воевода Семен Иванович Микулинский объявил царскую грамоту о ликвидации ханства и о своем назначении наместником. 7 марта 1552 г. жители Казани были приведены к присяге наместнику и царю казанскими князьями Чапкуном, Бурнашом и стрелецким головою Иваном Черемисиновым. На следующий день временное казанское правительство во главе с огланом Худай-Кулом прибыло в Свияжск, где наместник С. И. Микулинский под присягой обещал распространение льгот и привилегий русского дворянства на казанское дворянство. Так же было условлено, что наместник въезжает в Казань с русско-татарской свитой и русским гарнизоном только после выезда из Казани Сююн-Бике с младенцем.

Утром 9 марта 1552 г. наместник со свитой и русским военным гарнизоном выехал из Свияжска в Казань. Одновременно Сююн-Бике с сыном выехала из Казани в ссылку в Москву. На Волге «царицу встретили бояре и послали ее в Свияский город».Там же на Волге, у Крохова острова, наместника встретили представители казанской знати — князья Шамса и Хан-Кильды (Ханкидей), и «били челом боярам, чтобы ехали в город». У деревни Бежболды от свиты отделились три казанских аристократа — князья Кебек, Ислам и мурза Алик Нарыков. Они попросили разрешение поехать вперед, чтобы приготовить встречу для торжественного въезда наместника в ворота Казани. Но, приехав в Казань, князья заперли ворота и призвали жителей к вооруженной борьбе против русских. Князь Микулинский попытался вести переговоры с восставшими, «и много было ссылок и речей с ними», но, видя, что «доброва дела нет», приказал арестовать всю татарскую свиту. На военные действия русские еще не решались, надеясь уладить дело миром. Однако казанцы были полны решимости защищать свою независимость. Простояв у стен города два дня, князь С. И. Микулинский вынужден был вернуться в Свияжск. 10 марта 1552 г. в Казани было образовано новое правительство во главе с князем Чапкун Отучевым, которое решило воевать с Москвой. Остававшиеся в городе 180 русских стрельцов были разоружены и убиты. На ханский престол казанцы пригласили астраханского царевича Ядигир-Мухаммеда. Изменили Москве и «горнии люди» — чуваши и марийцы, которые перешли на сторону Казани. Таким образом, все результаты годичной дипломатической подготовки мирного присоединения Казанского ханства к России были ликвидированы. Ивану IV пришлось начать подготовку к новой войне.

План очередного похода на Казань разрабатывался с учетом возможной войны на два фронта — против Казанского ханства и против Крымского. В 1551 г. с помощью турецкого султана к власти в Крыму пришел хан Девлет-Гирей I, внук хана Менгли-Гирея. Девлет-Гирей дал обещание турецкому султану Сулейману II спасти Казанское ханство и создать единое Крымско-Казанское государство, способное противостоять России. В начале 1552 г. крымскому хану удалось привлечь к союзу против Москвы астраханского хана Ямгурчая. Co стороны турецкой дипломатии предпринимались попытки привлечь к союзу и князя Ногайской орды Исмаила. Однако русская дипломатия сумела, сыграв на противоречиях между Исмаилом и его братом и соперником в борьбе за власть над Ордой князем Юсуфом, предотвратить присоединение Исмаила к татарской коалиции против Москвы.

Учитывая участие в войне не только казанских, но и крымских войск, на военном совете в Москве было принято решение изменить привычное сосредоточение русских войск в Нижнем Новгороде и Муроме — двух пунктах, откуда открывался прямой путь на Казань. Главные силы сосредоточивались в Коломне, а вспомогательные — в Муроме [365] . Расстояние между Коломной и Муромом 150–175 км, поэтому соединение обеих ратей в зависимости от места появления противника можно было провести быстро и безопасно под прикрытием русла Оки. Общая численность русских войск составляла 150 тыс. человек. Казанцы могли противопоставить этим силам только 63 тыс. человек и отряд ногайцев в 3000 человек [366] , который прислал на помощь князь Юсуф. Кроме двойного численного перевеса, русские обладали очень сильной артиллерией, поэтому татары не решились на битву в открытом поле, а заперлись за стенами Казани.

Иван IV выступил в поход 16 июня 1552 г. из Москвы по направлению на Свияжск. В этом же направление вышли войска из Мурома. Успех похода во многом зависел от действия разведки, которая следила за всеми передвижениями крымских войск. Не успел государь пройти Коломенское и Остров, как «станичник Ивашко Стрельник» принес весть от Адары Волжина, что «идут многие люди крымские к украине государеве, а того неведомо, царь ли или царевич [367] а уже Донец Северской перелезли» [368] . Главные силы русской армии немедленно начали сосредоточиваться на участке Кашира — Коломна и приостановили движение в ожидании новых вестей от разведки.

19 июня Иван Васильевич прибыл в Коломну и получил новое известие от Адара Волжена, «что идут многие люди крымские, а чают их на Рязань и к Коломне».Точные сведения о местонахождении крымских войск были получены 21 июня. Гонец из Тулы сообщил, что «пришли крымские люди на тульские места к городу… а чают, царевич не со многими людьми».Иван IV немедленно направил к Туле часть сил.

22 июня «пригонил из Тулы городчик»с сообщением, что к городу подошли лишь «немногие люди, 7000, воевав»и «поворотилися из земли».23 июня были получены сведения о том, что к Туле подошли главные крымские силы во главе с ханом. Из Тулы «пригонил» гонец от князя Григория Темкина «Гриша Сухотин» с сообщением, что «царь пришел и приступает к Туле»с большим войском, артиллерией и янычарами. Иван Васильевич приказал главным силам русской армии под командованием Ивана Федоровича Мстиславского перейти Оку и идти к Кашире, «той бо имяше прямой к Туле путь».

Под Тулой уже шли бои русского войска с крымским ханом. Девлет-Гирей начал штурм города 22 июня. В течение всего дня он и «из пушек бил по городу, и огненными ядры и стрелами стрелял на город», но Тула не сдавалась. На следующий день к городу подошли русские войска. Крымский хан никак не ожидал, что русские будут атаковать его по фронту. Он считал, что с 16 по 23 июня русские полки уже достаточно далеко продвинулись к Казани. Застигнутый врасплох, Девлет-Гирей снял осаду с города и начал быстро отступать. В это время отряды князя M. Н. Воротынского, вышедшие к Туле ранее, нанесли неожиданный удар по отступающему противнику на реке Шивороне. «Царь побежал, телеги пометал и верблюды многие порезал, и иные живые пометал».

По возвращении войск в Коломну состоялось совещание с воеводами и боярами. На Казань решено было идти двумя отрядами — на Муром и на Рязань и Мещеру. Войска должны были соединиться за Алатырем на противоположном берегу реки Суры. Для синхронного соединения войск, учитывая прошлый неудачный опыт, была разработана схема движения отрядов. Южный отряд делал переходы по 25–30 км в сутки, а северный — по 20–25 км. Еще севернее, по рекам Оке и Волге, шел обозно-артиллерийский отряд, сообщавший о темпе своего движения. Впереди обоих сухопутных отрядов за двое-трое суток или более высылались вперед «посошные люди» для наводки мостов, гати, прорубания просек и расширения дорог. В авангарде войск шел разведывательный полк — «ертаул». «И отпустил государь наперед себя в ертаулех июля 15 князя Юрья Ивановича Шемякина да князя Феодора Ивановича Троекурова, а с ними детей боярских; и посошных людей за ними послал, а велел на речках и на ржавцех мосты мостить» [369] . Таким образом, поход был тщательно спланирован, четко организован и проходил «по графику». В результате впервые русские войска подошли к непосредственному театру военных действий не изнуренные переходом и без потерь.