Чтение онлайн

В 1553–1554 гг. Москва предприняла карательные экспедиции против восставших. На какое-то время восстание было локализовано, но летом 1554 г. оно вспыхнуло с новой силой. Помощь казанскому хану оказывали астраханский хан Ямгурчей, крымский хан Девлет-Гирей, Турция и некоторые ногайские мурзы. В сложившейся ситуации Иван IV решил не медлить с подчинением Астраханского ханства. Весной 1554 г. русские войска спустились на судах по Волге к Астрахани, изгнали хана Ямгурчея и посадили своего ставленника хана Дервиш-Алея. Однако действия Москвы привели лишь к обострению ситуации в Ногайской Орде и консолидации всех антимосковских сил. Девлет-Гирей осенью 1554 г. стал готовить объединенный поход на Астрахань. Москва, тем временем, в результате успешного посольства Андрея Щепотьева в 1553–1555 гг., заручилась поддержкой против Крыма черкесских князей. В результате, вместо похода на Астрахань, Девлет-Гирей вынужден был в 1554 г. идти «на черкас». Дальновидная политика поддержки сил, враждебных Крыму была серьезной удачей русской дипломатии.

В 1555 г. Девлет-Гирей предпринял все же давно ожидаемый поход на Русское государство, который закончился поражением русских войск под командованием Ивана Васильевича Шереметева. В июне 1555 г. Иван Грозный направил 13-тысячное русское войско к границам Крымского ханства, чтобы угнать у крымчан лошадей, которые паслись на «Мамаевых лугах». Большим полком командовал И. В. Шереметев, передовым, окольничий Алексей Данилович Басманов, а сторожевым — Дмитрий Михайлович Плещеев. Нападения крымского хана в этом году в Москве не ждали, полагая, что хан занят войной с черкесскими князьями.

Войска прошли город Белев на Оке, когда 28 июня к воеводам прискакали от станичного головы Лаврентия Колотовского гонцы Богдан Микифоров и Шемятка с известием, что 19 июня «царь крымский Донец перелез со многими людьми тысяч з двенатцать, а идет к Резанским или Тульским украинам» [373] . В Москву было немедленно отправлено сообщение о приближение крымского хана. Иван IV собрал войска и двинулся к Коломне. Здесь 30 июня царь получил новое известие уже от самого Лаврентия Колотовского, который «сказывал, что ехал до Шабалина перевоза и переехал сакмы [374] многие, тысяч з двадцать на одном перевозе, а шли с телегами; а по иным перевозом людей не сметил потому: спешил с вестью ко царю и великому князю» [375] . В тот же день в Тулу доставили «из Воротынских вотчин языка крымского»,который показал, что хан «идучи к Туле, поймал сторожей, и сказали ему, что царь и великий князь идет на Тулу, и крымский царь воротился со всеми своими людьми…» [376] . Иван Васильевич, чтобы «доведаться подленных вестей»,послал на встречу хану многочисленные конные разъезды, «подъещиков», а сам «не мешкая» со всеми войсками пошел к Туле.

Тем временем, князь Иван Шереметев со своими войсками зашел в тыл Девлет-Гирею и, «идучи за царем», стал посылать «детей боярских многих» на табуны лошадей, аргамаков и верблюдов, которые следовали за войском хана. В общей сложности на «царев кош» Шереметев отрядил 6000 человек. В результате этих вылазок удалось захватить 60 000 лошадей, 200 аргамаков и 80 верблюдов. Захватив богатую добычу, русские погнали табуны к ближайшим своим «украинам». Остальная часть войска продолжала следовать за Девлет-Гиреем, пока неожиданно не столкнулась с ханом «на Судбищах» в 150 верстах от Тулы. Видимо, занимаясь грабежом крымского обоза, Шереметев полагал, что хан с войсками уже у Тулы. Девлет-Гирей же, получив известие от пленных, что Иван Грозный ждет его у Тулы с большим войском, решил повернуть назад. Русская армия стояла в Туле в четырех днях пути от места сражения и не успевала прийти на выручку Шереметеву. Шереметев послал за помощью к «боярским детям», которые занимались угоном скота, но «поспело токмо с 500 человек». Сражение продолжалось «жестоким крепким боем» полтора дня. Оставшись без поддержки, русская армия была разбита, многие взяты в плен, а остальные «с бою съехали, разбежався и розметав с себя оружие».От пленных Девлет-Гирей получил подтверждение, что Иван Васильевич ждет его с войсками в Туле. Хан повернул и «наспех, по 70 верст на день», пошел назад. Иван Васильевич, получив известие от «подъещиков», что хан уходит, не стал его преследовать и вернулся с войсками в Москву.

Одержанная Девлет-Гиреем победа крайне неблагоприятно отразилась на борьбе Русского государства за овладение Поволжьем. Астраханский хан Дервиш-Али в конце 1555 г. изменил Москве. Вновь возникла проблема Астраханского ханства. Крым и Турция предприняли очередную попытку создать коалицию из всех татарских государств и выступить единым фронтом против Москвы. Однако из-за внутренних противоречий они так и не смогли организовать совместного военного похода на Москву. Напротив, используя разногласия между Турцией, Крымом, Ногайской Ордой и Астраханью, московскому правительству удалось продолжить политику завоевания Поволжья. В марте 1556 г русские войска под командованием Ивана Черемисова предприняли поход на Астрахань и окончательно присоединили ханство к Русскому государству. Весной и летом 1556 г. восстание в Казанской земле было подавлено отрядом П. В. Морозова. В 1557 г. край окончательно был присоединен к Русскому государству. В том же году, в результате успешного посольства П. Совина, ногайский князь Исмаил присягнул на верность московскому царю. Единственными противниками России на южных рубежах оставались Крым и стоявшая за его спиной Турция. Постоянная угроза неожиданного нападения со стороны степи заставила Ивана IV усилить разведывательную и сторожевую службу на южных границах России.

Московское правительство поставило задачу заново укрепить южную границу государства, которая носила название «берега», потому что долгое время совпадала с берегом средней Оки. Со второй половины XVI в. в течение сорока лет проводится укрепление границы по верховьям Оки и Дона, по линии реки Быстрой Сосны, верхнего Сейма и, наконец, по течению реки Оскол и верховьям Северного Донца. Порядок обороны южной границы Московского государства был следующим: для отражения нападения противника строились крепости и устраивалась укрепленная пограничная черта из валов и засек, а за укреплениями ставились войска: для наблюдения за врагом и для предупреждения его неожиданных набегов выдвигались в «поле» за линию укреплений наблюдательные посты — «сторожи» и разъезды — «станицы». Такая служба в XVI в. получила название станичной и сторожевой службы. «Сторожи» представляли собой наблюдательный пост, состоявший из нескольких всадников, которые обычно должны были постоянно объезжать небольшой, заранее намеченный участок пограничной территории.

Вся эта сеть укреплений и наблюдательных постов постепенно продвигалась с севера на юг, следуя по тем полевым дорогам, по которым обычно совершались набеги татар. Дороги эти преграждались засеками и валами, что затрудняло проезд к бродам через реки и ручьи. Кроме того, та или иная дорога замыкалась крепостью, место для которой выбиралось с большой осмотрительностью, иногда даже в стороне от татарской дороги, но так, чтобы крепость контролировала любые передвижения по ней. В результате проведенных оборонительных мероприятий весь юг Московского государства представлял собой один хорошо организованный военный округ.

Организация сторожевой и станичной службы была оформлена в 1571 г. на «общем совете» в Москве, который проходил под руководством князей М. И. Воротынского и Н. Р. Юрьева. В Москву были вызваны основные участники охраны границы — «дети боярские с станичными головами и с станичники». В результате 16 февраля 1571 г. был принят устав сторожевой службы — «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе».Устав определял четкий порядок несения дозора, «чтоб воинские люди на государевы украины войною безвестно не приходили».«Приговор» требовал от станичников и сторожей, чтобы они «были усторожливы от крымские и от нагайские стороны»В случае, если обнаруживалось, что они стоят «неусторожливо», то тогда «тех станичников и сторожей за то»полагалось «бити кнутом» [377] . «Сторожи» обязаны были выезжать в поле «одвуконь». Им запрещалось разводить огонь дважды на одном и том же месте. В случае обнаружения движения противника один из сторожей обязан был немедленно поспешить с донесением в ближайший «украиный» город к городовому воеводе. Остальные же должны были постараться зайти в тыл к противнику, чтобы по конским следам («сакме») определить его численность.

Тогда же было установлено и четыре общерусских сторожевых поста — у станицы Вешенской, на реке Старый Оскол (у впадения речки Убли), на реке Сейме (в устье реки Хона) и при впадении речки Балыклеи в Волгу. Помимо этих сторожевых постов были «сторожи», которые выезжали на охрану южной границы из отдельных городов — Путивля и Рыльска. Важным было и то, что сторожевая служба, осуществлявшаяся ранее по найму «севрюками» (жителями Северской земли), стала отныне профессиональной. На нее призывались только «поверстанные» государевым жалованьем дети боярские и казаки [378] .

Таким образом, организация станичной и сторожевой службы позволяла русскому правительству получать надежные сведения о своем главном противнике на юге — крымском хане — из двух источников. По дипломатическому каналу поступала информация от послов, а также от агентов Москвы среди татарских мурз и турецких чиновников. Эти сведения давали возможность правительству ориентироваться во внутриполитической обстановке в Турции и в Крыму, что позволяло судить о вероятности нападения в тот или иной момент. Когда же нападение становилось реальностью, в дело вступала полевая разведка — станичная служба, вооружавшая командование необходимыми оперативными данными для организации отпора врагу. Однако, несмотря на все принятые меры безопасности, набеги крымских татар на русские земли продолжались вплоть до XVIII века.

С середины XVI в. внимание Ивана IV все больше переключается с южных рубежей на западные границы. Присоединение прибалтийских земель и приобретение удобного выхода к Балтийскому морю стало для России просто необходимым для того, чтобы развивать свои отношения с передовыми странами Западной Европы. Между тем, Ливония при поддержке, в первую очередь, Польско-Литовского государства и Швеции всячески затрудняла связи России с Европой. Ливонские города, входившие в состав так называемой Ганзы (торгового объединения северо-немецких городов) и считавшие своим верховным владельцем германского императора, сдерживали русскую торговлю. Ганзейские купцы готовы были идти на установление торговой блокады России ради сохранения своей монополии на торговлю по Балтийскому морю. Только на Нарву, не входившую в Ганзейский союз, не распространялись запреты на торговлю с Россией.