Чтение онлайн

— Любопытно, — сказал Стюарт. — Вероятно, и сам Каджар имеет отношение к племени?

— Разумеется, господин полковник. И не только Каджар, по и персидский шах Насретдин. Вы же знаете, что в Персии правит династия каджаров?

— Да, разумеется.

— Если разобраться по существу, господин полковник, шах давно считает Мервский оазис своим. Из-за него он постоянно вступает в распри с текинцами. Ровно двадцать лет назад текинский хан Коушут заявил каджарам, чтобы убирались прочь из Мерва. Тогда шах рассвирепел и послал в Мерв каджарам подкрепление в тридцать тысяч человек и тридцать одну пушку. Было сражение. К сожалению, Коушут разгромил шахские отряды и захватил все пушки. Говорят, текинцы их прячут в каком-то ауле.

Англичанин заволновался:

— Но ведь текинцы в любое время могут точно так же поступить и с Каджаром? Достаточно ли сильна его группировка?

— Весь городской народ на его стороне, господин полковник. О дехканах ничего не скажу. Текинской беднотой в оазисе управляют ханы. Их-то и хотел склонить на свою сторону О’Донован.

Стюарт вынул из полевой сумки несколько номеров газеты "Дейли ньюс" и занялся чтением статей О’Донована о Мерве.

Каджар возвратился через сутки. Стюарт поджидал его с нетерпением. Едва хозяин въехал во двор, подозрительно осматривая чужих лошадей и джигитов, англичанин окликнул его с айвана:

— Не беспокойтесь, хан, здесь все свои. Мы давно ждем вас!

Каджар поднялся на айван, растерянно улыбаясь. Он не ждал гостей, хотя и допускал мысль, что англичане могут появиться в Мерве. Их агенты с прошлой весны находились в Хорасане и наблюдали за ходом переговоров между русскими и персами: вырабатывалась конвенция о новой границе.

— Ва саламалейкум, — протянул руки Каджар сначала Стюарту, затем Аббасу. С обоими он не раз встречался в Хорасане, но у себя их видел впервые. — Я ждал гостей спереди, а они появились сзади, — продолжал извиняющимся тоном, поливая себе на руки из богатого китайского кувшина. — Как поживает наш друг О’Донован? Благополучно ли он доехал до Тегерана?

— О’Донован давно в Лондоне и уже выступил с несколькими статьями о Мерве в своей газете, — отвечал Стюарт. — Но меня удивляет ваш издевательски-наивный вопрос. Вы что, не знаете, при каких обстоятельствах покинул Мерв О’Донован? Разве вам неизвестно, что он сидел за неуплату долгов в зиндане, а потом его выкупили?

— Господин Стюарт, о чем вы говорите! — удивленно и вместе с тем испуганно воскликнул Каджар. — Мои люди сообщили мне, что он поехал в Мешхед и оттуда отправится в Тегеран. Я был спокоен за него.

— И вы не знаете, у какого именно бая или хана сидел он в долговой яме?

— Нет, господин Стюарт.

— Что ж, выходит, людская молва на этот раз прикусила язык?

— Нет, не прикусила, господин Стюарт, — подавленно отвечал Каджар. — Эта молва не вылетела из того аула, где надсмеялись над моим другом.

— Надо немедленно найти тот аул, того бая пли хана, где сидел О’Донован! — строго сказал Стюарт.

— Господин полковник, но разве он не мог сообщить вам место своего заточения? — удивился Каджар.

Молчавший доселе Аббас наконец не выдержал роли безучастного слушателя, сказал с усмешкой:

— Каджар, вы родились на Востоке, воспитаны по-восточному, но говорите сейчас как наивный европеец. Скажите, когда вы видели, чтобы преступника находили в том месте, где он совершил преступление? О’Донована возили целый день с завязанными глазами, потом бросили в зиндан, отобрали у него все бумаги. Он пробыл в яме две недели, и опять ему завязали глаза и отвезли в Мешхед. Теперь он в Лондоне, кланяется вам и просит, чтобы вы отыскали пропавшие бумаги.

— Нет, Каджар, не вы хозяин этой земли, — мрачно заявил Стюарт. — Вы не имеете никакого влияния на текинских ханов, если до сих пор не знаете, как надсмеялись над вашим английским другом. Вам кланяются городские водоносы да мойщики мертвецов, а настоящие хозяева оазиса — за городом. Надо отыскать пропавшие бумаги! Вы не представляете, что они значат для нас!

— Хорошо, господин полковник, я сегодня же разошлю своих людей в текинские аулы.

Аббас, сидя у стены и перебирая четки, попросил:

— Каджар, соберите также всех служителей веры в мечеть возле мавзолея султана Санджара. Надо побеседовать с ними.

— Мне кажется, это не даст никакой пользы, — возразил Стюарт. — Вряд ли в мечеть приедут текинские муллы, если к Каджару не заходят текинские ханы.

— Ханы — одно, муллы — другое, — не согласился Аббас. — Я думаю, служителям веры будет интересно взглянуть на великого хранителя веры и толкователя черной магии Сияхпуша.

— Разве Сияхпуш здесь? — удивился Каджар.

— Да, он приехал с нами, — усмехнулся Аббас. — Он остановился в одном из тайных жилищ Мерва и не хочет показываться на глаза всякой черни.

— Аббас, могли бы пригласить его ко мне, я не "всякая чернь", — обиделся Каджар.

Аббас, прищурившись, посмотрел на Стюарта. Тот сказал:

— Нельзя, чтобы и Сияхпуш оказался в яме.

— Соберите, Каджар, всех мулл: Сияхпуш хочет видеть их и говорить с ними, — вновь попросил Аббас.

— Хорошо, сейчас я дам распоряжение своим людям. — Каджар спустился во двор.

Как только он удалился, Стюарт произнес с сомнением:

— Боюсь, от Каджара мало будет помощи. Пока не поздно, надо навестить Махтумкули.

Зимнее солнце неласково заглядывало в грязные лужи. После дождя улицы Мерва превратились в серое месиво из песка и глины. День был довольно холодный, из Каракумов дул пронизывающий ветер, но на главной площади города толпились тысячи людей. Устрашающе грозно ревели огромные кожаные трубы — карнаи, трещали бубны и пели флейты. Изредка, когда на минуту-другую умолкала музыка, разносился громкий голос глашатая:

— Люди Мерва, да обольются ваши сердца медом радости и амброй удовольствия! Да будет вечно снисходителен к вам всевышний, всемилостивый! Люди Мерва, к вам пожаловал неприкосновенный и несравненный в благодеянии и мудрости Сияхпуш! Устелем путь его розами и коврами!

В центре площади на караковом скакуне восседал Каджар, окруженный конными нукерами. Он в числе первых выехал на площадь, чтобы проводить Сияхпуша в большую мервскую мечеть, куда еще вчера съехались муллы со всего Мургаба. Сияхпуша ждали с нетерпением: святой должен был появиться среди толпы внезапно, может быть, даже он спустится с неба — это его дело. И в ожидании Сияхпуша толпа звала его музыкой и призывами.