Чтение онлайн

Фактические события 1905–1907 гг., показавшие сущность первой русской революции, потрясли С. Н. Булгакова и вызвали душевный перелом и переоценку многих идей. «Я постиг мертвящую сущность революции, – заявлял он, – по крайней мере, русской, как воинствующего безбожия и нигилизма ‹…› с революцией было нам не по пути, – продолжал мыслитель, – пока Россией правила черная сотня, казалось оправданным бытие красной сотни. Постепенно, по мере того, как выявилась духовная сущность русской революции в истории 1905–1907 годов, для меня, – резюмировал С. Н. Булгаков, – становилась, невозможна всякая связь с ней» [109] .

В то время вышел сборник статей ученого «От марксизма к идеализму», который, по мнению Т. С. Юдиной, можно охарактеризовать как попытку «синтеза критического переосмысленного учения К. Маркса и идеалистической философии с целью формирования целостного мировоззрения с помощью сочетания веры, разума и опыта для осуществления „христианской политики“» [110] .

Сам С. Н. Булгаков оценивал сложившуюся ситуацию следующим образом: «Почва постепенно уходила у меня из-под ног, – писал он, – от здания, которое еще недавно казалось столь стройным и цельным, остались одни стены конечно, известные социально-политические требования, которые выставляются жизнью, сохраняют свое значение и вне всякой теории и, в этом смысле, стоят выше теоретических контроверз. Но, тем не менее, мыслящий человек естественно стремится осмыслить эти разрозненные требования – одухотворить их единством мировоззрения и идеала. И это-то единство, которое прежде давалось марксизмом, теперь было утрачено ‹…› Теперь спрашивается, чем же заменить прежнее мировоззрение и заполнить образовавшуюся пустоту? Можно ли найти выход из „кризиса марксизма“? Во всяком случае, очевидно, что необходимы новые усилия идейного творчества, новые искания ‹…› Все имеет такой вид, как будто ничего не изменилось, и „кризис в марксизме“ из острого становится хроническим» [111] .

К завершению 1905 г. С. Н. Булгаков стал искать «внереволюционный» путь развития государства, «свободный, – по его мнению, – от красной и черной сотни культурный центр, опираясь на который можно было бы освободить царя от революции» [112] .

В этот период С. Н. Булгаков, приемлил только эволюционный способ развития государства, в основе которого заложены легальные формы и методы преобразования. На первое место в его трудах выходила проблема политики, взаимоотношения церкви и государства. «Революцию я пережил трагически, – вспоминал ученый, – как гибель того, что было для меня самым дорогим, сладким, радостным в русской жизни, как гибель любви» [113] .

Идея «христианского социализма» возникла в конце 1905–1906 гг. Это время можно охарактеризовать как период активной творческой деятельности мыслителя, результатом которого стал проект «Союза христианской политики», основные идеи которого получили выражение в статье С. Н. Булгакова «Неотложная задача» [114] . Согласно положениям деятельности данной организации, философ считал необходимым: во-первых, воспитание христианской общественности. Необходимо, писал он, – «понять политическую деятельность как религиозное делание, исполнение заповеди Божией» [115] . Во-вторых, объединение в Союзе «всех, разделяющих и сходно понимающих основные задачи христианской политики, без различия конфессиональных убеждений и отношения к той или иной церковной организации» [116] . В-третьих, «политическое и экономическое, освобождение личности» [117] . В-четвертых, борьба с «философско-религиозными атеистическими идеями» [118] . В-пятых, «создание литературы и газетной прессы, распространяющих идеи христианской общественности» [119] .

По мнению Е. М. Селезневой, для создания христианской партии «С. Н. Булгаков называет в качестве главной причины, делающей создание такой партии настоятельно необходимым, культурный раскол в русском обществе, который нужно преодолеть» [120] . Задачами христианской партии должны были стать формирование нового религиозного сознания, признающего преобразующую роль религии. В этот период С. Н. Булгакова начинают волновать проблемы сущности государства, его цели и задачи. Идеалом для него становится государство «христианского социализма».

Рассуждая о государстве, ученый отмечал, что «естественный идеал христианства есть свободный союз людей, объединенных любовью в церкви, т. е. идеал безвластия (но в, то, же время и теократический: свободная теократия). Идеал церкви, основанной исключительно на нравственных и религиозных отношениях, чуждых всякого принуждения, есть идеал, вне всякого мнения, существенно анархический. Но этот идеал, сохраняя значение абсолютной нормы, не мог быть осуществлен в жизни благодаря коренной порче человеческой природы, о которой учит нас христианство и которая является неоспоримой и опытной истиной. Притом, пока человечество состоит не из одних только христиан (и притом не по имени только, но и по существу), до тех пор государство сохраняет свои права на существование, – продолжал мыслитель, – если же невозможно индифферентное отношение к вопросам государственности и неосуществимо фактическое ее отрицание, – рассуждал С. Н. Булгаков, – то, очевидно, для христианина остается только один исход: в меру сил и исторических возможностей содействовать тому, чтобы подчинять государственного Левиафана христианским задачам, стремиться к его внутреннему просветлению, заставляя его служить христианским идеалам в приближении к абсолютному идеалу свободы личности, общечеловеческой любви» [121] .

Христианской формой правления в этот период С. Н. Булгаков считал республику. «Если мерить их по степени приближенности к идеалу, то христианской формой правления, – полагал он, – по преимуществу является никоим образом не деспотический автократизм татаро-турецкого типа, возведенный в ранг Византией и раболепствующей официальной церковью, но федеративная демократическая республика, как это хорошо понимали в свое время английские диссиденты, эмигрировавшие в Америку» [122] .

Для реализации своих теоретических идей С. Н. Булгаков баллотировался в Государственную Думу, и стал ее депутатом второго созыва (с 20 февраля по 2 июня 1907 г.). Работа во Второй Государственной Думе дала ему политический опыт, который стал переломным моментом, окончательно разрушившим его утвердившиеся государственные взгляды и иллюзии.

На заседаниях С. Н. Булгаков выступал с критикой государственной власти в России. «Депутат Булгаков, – отмечал В. И. Герье, – усматривал ужас положения именно в том, что власть вызывает не только недоверие, но прямо чувство ненависти, – а это ненормально в здоровом государстве власть должна поднять свой престиж, и в России должна создаться власть – носительница права, которая обладала бы моральным авторитетом» [123] .

Однако С. Н. Булгаков выступал за сохранение авторитета государственной власти, как явления необходимого. Философ отмечал: «Вопрос борьбы с правительством, то при этом смешивали следующее: борьба с правительством в смысле борьбы с существующими представителями власти – одно, а борьба с авторитетом правительства в стране – совершенно другое. Мы можем быть недовольны тем или другим правительством; но правительство, обладающее моральным авторитетом, нам нужно, и создать такое правительство есть наша задача» [124] .

После революционных событий, активной политической деятельности, участия в работе Государственной Думы, в жизни С. Н. Булгакова наступает период осмысления произошедших в России перемен.

В 1909 г. мыслитель стал одним из редакторов сборника «Вехи», в котором принимали участие выдающиеся русские философы, экономисты, публицисты: Н. А. Бердяев, П. Б. Струве, А.С. Изгоев, С. Л. Франк, Б. А. Кистяковский и М. О. Гершензон. На страницах журнала активно обсуждались революционные события 1905–1907 гг.; давалась оценка их итогов; велся поиск виновников негативного характера развития революции; высказывались идеи будущего развития России.

Именно со страниц этого журнала стало видно, что часть российской интеллигенции возвращалась к Богу, увидев главную причину революционных потрясений в атеистическом нигилизме российской интеллектуальной элиты. «Россия пережила революцию, – писал С. Н. Булгаков, – эта революция не дала того, чего от нее ожидали ‹…› Русское общество, истощенное предыдущим напряжением и неудачами, находится в каком-то оцепенении, апатии, духовном разброде, унынии ‹…› Революция поставила под вопрос самую жизнеспособность русской гражданственности и государственности; не посчитавшись с этим историческим опытом, с историческими уроками революции, нельзя делать никакого утверждения о России» [125]

Конец ознакомительного фрагмента.