Чтение онлайн

— Вот и мне интересно, как она могла там оказаться, — согласилась Наташа. — Но я точно не напутала. Я что, свою находку не узнаю? Да любой узнает. Ты ведь тоже все помнишь, что откапывал.

— Да, конечно, помню. — Он закивал. — Тут недавно в Британском музее был — глядь, мои черепки…

— Но и это еще не все, — перебила Наташа, чтобы не дать ему углубиться в долгие воспоминания о своих археологических находках. — Я с этим парнем разговорилась, спросила, что у него еще есть, так он мне чего только не предлагал. И статуэтки, и амфоры, и оружие даже. Наверно, то, которое французы в начале сезона в могильнике нашли. Даже про какую-то золотую пряжку говорил.

— Да-да, — подтвердил Граф. — Нашли золотую пряжку, в колодце возле площади. Это было уже после того, как вы с Виктором уехали.

— Вот видишь! — воскликнула Наташа. — А как это все на толкучку попало?

— Ой, правда, а как это все туда попало? — Профессор наконец понял, о чем идет речь. — Это что же получается, мы копали-копали, а кто-то у нас все из-под носа утащил?

— Да, примерно так. — Наташа старалась сдержать улыбку. — Вот только кто?

— Это ты меня спрашиваешь? — обиделся Граф. — Ты что, думаешь, что это я?..

— Да нет, что ты?! — воскликнула она. — Мне такое даже и в голову не пришло. Я просто хотела… Скажи, а ты хорошо Степана знаешь, приемщика нашего?

— Степана-то? — Граф задумался: — Неплохо. Он же у меня еще в музее работал, лет пять назад.

— А тогда там ничего не пропадало? — спросила она.

— Нет, тогда — ничего. И вообще, Степан — честнейший молодой человек. Он никогда бы не смог заниматься такими грязными делишками, как…

Дальше шла долгая тирада о том, что Степан просто ангел во плоти, который муху не обидит и кусок хлеба не стащит, если будет от голода помирать.

Все это было, конечно, очень хорошо, но Наташа прекрасно знала профессора. У него все люди были честнейшими и благороднейшими, кроме молдаван, которых он почему-то на дух не переносил и от которых, по его мнению, все несчастья в нашей стране.

— Да, да, хорошо, он не мог этого сделать, сказала Наташа, как только Граф замолчал. — Но тогда кто? На острове только он находки принимал, больше никого. Он, ну и еще Веня, рабочий. Но тот, когда находки ему отдавали, с острова ни разу не отлучался, все Степану сдавал, по описи.

— Ну и что?! — Граф начал злиться оттого, что с ним не соглашались. — И все равно я еще раз повторяю, Степан — честнейший молодой человек.

— Да пойми же ты! — не выдержала Наташа. — Я могу доверять фактам, и только фактам. Если я отдала честнейшему человеку что-то, а потом это что-то пропало, то на кого я еще могу подумать? Я прокурор, у меня работа такая.

— Не знаю, не знаю. — Профессор покачал головой: — И вообще, меня это как-то мало интересует. Главное, что откопали, а куда это дальше пойдет — уже не мое дело.

Это было действительно так. Граф, как и Наташин отец, принадлежал к той категории людей, про которых принято говорить: «Не от мира сего». Обладая огромными знаниями в той области, которой занимался, он в то же время был абсолютно неприспособлен к реальной жизни. Наверняка и сейчас, сидя тут, за обеденным столом, он в то же время мысленно витал где-нибудь в Древней Греции, которой посвятил всю свою сознательную жизнь.

— Ну ладно, забудем об этом, — сказала Наташа. — Расскажи мне лучше, что там дальше было, после того, как мы уехали. Примчалась Попа к Федору или нет?

— Нет, так и не примчалась. — Граф засмеялся. — Но зато мы, кажется, на еще один фундамент набрели.

— Где?! — воскликнула Наташа.

— А-а! — хитро погрозил он ей пальцем. — Все тебе знать надо. Ну ладно, пойдем покажу.

Из гостиной они переместились в кабинет, где Граф достал из бюро огромный рулон — карту острова. Несмотря на то, что островок сам по себе был небольшим, за день его можно было облазить вдоль и поперек, карта не уместилась даже на столе, и ее пришлось постелить на ковер. Но зато это была настолько подробная карта, как будто Граф рисовал ее, поднявшись над Ольвией на вертолете. И вся она была усыпана мелким узором пометок, каждая из которых означала какую-нибудь находку, не важно, мелкая это монетка, вроде той, которую нашла Наташа, груда осколков и прочего мусора или фундамент жилища.

Они оба опустились на колени, и Граф начал подробно описывать все, что нашли после того, как Наташа с Витей уехали. Где нашли фундамент, где остатки мощеной дороги, куда эта дорога предположительно вела и откуда. Потом Граф достал планы нескольких похожих поселений и они начали сравнивать. Время летело быстро, и Наташа опомнилась только тогда, когда пометки на карте стало уже трудно различать и пришлось включить свет. И оказалось, что они провели за этим занятием часа четыре, не меньше.

— Ой, а мне домой уже пора, — сказала она, с грустью посмотрев на часы.

— Да? — удивился профессор. — А я и не заметил, как время пролетело. Надо же…

Потом опять пошел дождь. Но на этот раз не мелкий, как вчера, а настоящий ливень. По лобовому стеклу текли потоки воды. Дороги почти не было видно, и поэтому Ванечка остановил машину, заглушив мотор.

— Чего стал? — глухо спросила Женя.

— Я дальше не поеду, — тихо ответил он, потупив глаза.

— Почему?

— По кочану, — огрызнулся Грузин с заднего сиденья. — Хочешь нас всех угробить?

Женя резко обернулась, но натолкнулась на его полные злости глаза. И поняла, что с ним сейчас лучше не спорить. Сейчас он ее уже не боится. И никто больше не боится. Вернее, боятся, но намного меньше, чем этого хотелось бы. Они сейчас как загнанные в угол собаки, которые от страха в любой момент готовы вцепиться в глотку. И Грузин, и Ванечка, и даже Целков. Только Склифосовский не вцепится. Уже час, как лежит и скулит.

Юм сидел на переднем сиденье, рядом с Ванечкой, и, казалось, спал, запрокинув голову на спинку сиденья. На шее острым бугром выделялся кадык.

Вдруг Женя заметила, что и Ванечка, и Грузин смотрят на этот кадык. Смотрят с каким-то даже вожделением. Даже уголки губ начали подрагивать у обоих.

Она хотела крикнуть что-то, толкнуть Юма, чтобы он проснулся, но почувствовала, что просто не может этого сделать. Просто не хватает сил. И еще…

И еще ей очень хотелось посмотреть, что же будет дальше. Наверное, то же самое происходит с кроликом и удавом. Нет, кролики не такие глупые, как про них говорят. Они всегда чувствуют опасность. Просто удав такой медлительный, такой неуклюжий. И им каждый раз интересно, что будет дальше, как далеко они могут зайти. И заходят слишком далеко.