Чтение онлайн

В основном две причины влияли на становление духа и культуры русского народа во время его инициации в родильном Хаосе Великой Смуты, которая была одновременно Народной революцией. Во-первых, религиозная основа общей культуры государствообразующего этноса накануне Великой Смуты; а, во-вторых, существо экономических, а потому и политических отношений подавляющего большинства населения страны, которое сложилось в предыдущие столетия.

Поскольку основным населением были крестьяне и поместные землевладельцы, при слабом влиянии на хозяйственную жизнь страны относительно малочисленных городских ремесленно-слободских слоёв, постольку мировосприятие новорождённого народа стало, во многом, насквозь деревенским. Оно было пропитанным всеми особенностями освящённых феодальной церковью противоречивых отношений между крестьянством и феодальными землевладельцами, закрепощавшими крестьян на своей земле.

Отличие условий зарождения русского народа от условий зарождения других европейских народов Западной и Центральной Европы проявилась в том, что общая грамотность православного духовенства и боярско-княжеской верхушки Московской Руси была к началу Великой Смуты очень низкой, чрезмерно архаичной, ограниченной почти исключительно знаниями библейской догматики и апологетики в её упрощённом виде. Гибель Византии, как духовно-идеологического центра православного мира, имела тяжёлые последствия для всех стран с православным мировоззренческим обоснованием феодальных отношений, в том числе для Московской Руси. Отсутствие своих центров образования и богословия, то есть университетов и теологических школ, являлось причиной того, что русское Православие было идеологически неразвитым, чуждым рациональной теологии. У русской православной церкви не возникало внутренней необходимости даже в упрощённой схоластике, она относилась с крайней подозрительностью к любому проявлению интеллектуализма, и была непримиримо враждебна ему.

Такое положение дел трагическим образом отразилось на умозрении рождённого Великой Смутой русского народа, который не отделял своего народного самосознания от православия. Он выказывал неприспособленность к интеллектуальному противоборству с окружающими Русь цивилизациями, что обусловило хроническую зависимость государства от успехов или старения и вырождения этих цивилизаций, обрекло его на заимствование их концепций бытия, их достижений. Следствием стало укоренение в духовной строе русских в той или иной мере проявляющихся мучительных комплексов неполноценности своей цивилизационной традиции. В борьбе с существенно менее развитыми, крайне чуждыми цивилизованности татарскими ханствами Московская Русь являла жизнестойкость и сознавала себя прогрессивной. Но после объединения восточных русских земель, завершившегося выходом к границам европейских государств и Оттоманской империи, с расширением прямого торгово-хозяйственного, дипломатического и военного противоборства с ними, неспособность Московского государства к стратегическому противостоянию с внешним миром становилась очевидной.

Сильные городские традиции древнеримской языческой цивилизованности, культура университетского образования, развитая схоластическая теология, движимая стремлением оправдать и логически объяснить противоречия между христианской догматикой и действительным миром, гностический рационализм, появление методов научного познания мира стали предпосылками Реформации и Контрреформации средневекового католицизма, которые вызвали мощнейшие потрясения мировоззрения в Западной и Центральной Европе. И Реформация, и ответная Контрреформация совпали там с эпохой инициации народного самосознания в местных народных революциях, стали основой духовных традиций рождающихся под их влиянием народов. Говоря иначе, западноевропейские народные революции испытали существенное воздействие городских буржуазных интересов, буржуазной городской культуры и достижений древнеримской цивилизации. А потому они внесли в умозрение западноевропейских народов при их зарождении, в особенности в умозрение протестантских народов, очень устойчивые буржуазно-городские идеи Пропорции и Порядка, диалектического сочетания индивидуальной эгоистической заинтересованности в личной выгоде и духа корпоративности, подчиняющего личность цеховым интересам, идеи о выгодности рациональной самодисциплины. На таком мировоззренческом и духовном основании оказалось возможным – накапливать и перерабатывать научные знания; создавать крупные хозяйственные предприятия и большие учреждения в политике; совершенствовать государственную власть и с помощью получающей образование бюрократии вырывать её из средневековых вассально-феодальных отношений; выстраивать общественное самоуправление больших городов с бурной торговой и хозяйственной деятельностью; учреждать торговые компании с мировыми интересами. Уже до протестантской революции стали возможными Великие географические открытия и кругосветные путешествия, глобальная торговая и западноевропейская культурная экспансия, а, в конечном счёте, закладывались предпосылки появления самобытной европейской цивилизации, как цивилизации промышленной.

Русский народ был совершенно не готовым к тому, чтобы соперничать с западными соседями, переживающими такие изменения в образе жизни и мировосприятии. Еще с середины ХVI века проблемы борьбы за выживание государства заставляют московских князей, так или иначе, привлекать западноевропейских иноземцев в советники и к управлению страной. В следующем же, XVII веке, когда народные отношения резко расширили возможности ставить новые цели для государственной власти, завлечение европейских иностранцев на службу царю и для закладки различных производств становится массовым. Трагизм заключался ни в том, что завозились иноземцы, ставились на важнейшие должности, а в том, что русские оказывались неспособными даже учиться у них, перенимать их знания и опыт в необходимом объёме и размахе. Расовый русский Архетип, сложившийся в результате естественного и исторического отбора в чрезвычайно тяжёлой климатической среде обитания и при столкновении с самыми разными врагами, наступающими из Европы и из Азии, выказывал яркую одарённость, изумительные задатки. Однако инициация духа народа во время Великой Смуты, осуществлявшаяся на основе средневекового феодально-земледельческого мировоззрения, не позволяла этим качествам русского Архетипа выразиться в городской творчески созидательной деятельности, как деятельности социально-цивилизационной. Разрыв в возможностях развития Московской Руси и стран протестантской Европы нарастал очень быстро. Чтобы государство смогло выжить, потребовался глубочайший, направленный против земледельческого духа великорусского народа и уклада его жизни поворот в политике государства, который и совершил Пётр Великий своими Преобразованиями.

Всякое народное умозрение чрезвычайно устойчиво и всячески сопротивляется попыткам изменить его, так как оно отражает вполне определённый уклад жизни подавляющего большинства народа. А для замены одного уклада другим требуются столетия изменяющего образ и смысл жизни развития. Петру Великому удалось заложить Преобразованиями основания для быстрого изменения умозрения только правящего класса, то есть боярства и дворянства. Но и это изменение растянулось на целое столетие и осуществлялось через превращение русской государственной власти в имперскую государственную власть, которая посредством вовлечения в правящий класс множества европейцев, главным образом немецких лютеран, изменяла культуру русского боярства и дворянства, на определённом этапе за счёт изничтожения сопротивлявшихся этому русских дворян. К примеру, только при правлении герцога Бирона по некоторым оценкам было истреблено до 60 тысяч русских дворян, наиболее ярких и смелых противников онемечивания чиновничества и главного землевладельческого сословия империи.

Основательное изменение духовной и мировоззренческой культуры чиновничества и главного землевладельческого сословия Российской империи мало затронуло умозрение низов русской народной среды. В течение ряда веков Московская Русь оставалась практически единственным православным государством, которое не только вело жестокую борьбу за сохранение своей независимости, но и было светом надежды для всего православного мира. В таких обстоятельствах в феодальной Московской Руси сложилась определённая православная духовная и культурная самодостаточность. Самодостаточность эта, подпитываемая представлениями, что Московская Русь есть Третий Рим, прочно укоренилась в народном мировосприятии после Великой Смуты. Она упорно отторгала попытки её преобразования императорской властью во всей народной среде, и пока собственно русский народ оставался крестьянским, то есть жил глубокими многовековыми традициями хозяйственного существования за счёт крестьянского образа жизни, существенно изменять его умозрение было невозможно.

Преобразования Петра Великого, совершаемые сверху феодально-бюрократической государственной властью, привели к быстрому подъёму торговли и промышленного производства, что способствовало решительному повороту к становлению нового качества русского городского бытия. В девятнадцатом веке городской уклад жизни всё определённее сближался с европейским. Но достижения в промышленном производстве происходили на основе феодальных отношений, за счёт чрезмерной эксплуатации государством человеческих и природных ресурсов огромной страны.

Чуждая рационализму основа русской народной духовности упорно отвергала и отторгала буржуазно-городские Пропорцию и Внутренний Порядок. Ей постоянно приходилось жёстко, порой жестоко навязывать городской Порядок посредством мощной бюрократической власти, главной опоры европейской политики верхов самодержавного государства. Тогда как европейские буржуазные отношения, построенные на основаниях личной предприимчивости семейных собственников, цехового корпоративизма и общественного компромисса классов и сословий, в своей сути, требовали ослабления бюрократического и полицейского контроля феодального государства, требовали свобод в самом широком толковании этого понятия. Они оказывались чуждыми русской народной среде, прививались в ней с трудом и болезненно. Общественное бессознательное умозрение русского народа отторгало буржуазно-капиталистические отношения, то есть отторгало прогрессивные веяния европейского промышленного пути развития. Поэтому государственная власть самодержавия вынуждена была постоянно, десятилетия за десятилетиями, укреплять полицейский аппарат насилия и привлекать инородные элементы для управления русским народом как таковым, с их помощью навязывать русскому народу расширение промышленного производства и рационального мировосприятия.

Нельзя утверждать, что это некая нездоровая особенность русского народа. Все страны средней полосы Европы прошли через подобное крестьянско-феодальное народное неприятие буржуазного капитализма. Однако русское умозрение в силу идеологической неразвитости Православия, его глубинной враждебности к рационализму, оказывалось наименее приспособленным к городскому капитализму, к городской цивилизованности. Даже католической Европе на пути к буржуазному рыночному правосознанию понадобилось пройти через страшные, едва ли ни гибельные потрясения Реформации и Контрреформации, которые совершили прогрессивное раскрестьянивание умозрения народов, революционное изменение экономических и мировоззренческих основ их существования. Требовать же от русского народа, посвящённого в народное мировоззрение чуждым теологическому рационализму Православием, живущего в огромной стране, где ещё не возникло внутренних хозяйственно-экономических и политических причин для раскрестьянивания, – требовать исторического сальто-мортале, безболезненного прыжка сразу в европейскую буржуазную цивилизованность было бы нелепостью.

Русский народ со второй четверти ХIХ века, когда правительством Николая Первого было ускоренно расширение промышленного производства, вынужден был менять прежний уклад бытия, втягиваться в западноевропейский мировоззренческий капитализм вопреки самому себе, и все слои общества чувствовали и осознавали это. Потребность государственной власти сохранить положение великой державы с помощью капиталистической индустриализации и в то же время внутренняя сопротивляемость государствообразующего народа России, в том числе помещиков, наступлению капитализма, – это противоречие государственной и общественной жизни определяло внутриполитическое развитие страны от крестьянской реформы 1861 года вплоть до Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года. Именно это противоречие и породило движения народничества, а затем решительно отрицающего народничество большевизма, которые искали не капиталистический, не принимающий капиталистические отношения путь дальнейшего развития империи. А когда произошла февральская буржуазная революция 1917 года, оно же привело, в конечном итоге, к решительному отрицанию буржуазной революции русским народом, то есть к народно-большевистской контрреволюции, отринувшей весь мучительно накопленный опыт капиталистических отношений и форм рыночной хозяйственной жизни, которые его, этот капитализм порождали.