Чтение онлайн

— Скажешь тоже. Сам решу, что держать в голове, а чем бросаться.

Дольф небрежно фыркнул. В обители он был новичком. Подходил к концу его первый год. Как и многие другие новиции он жил тревогами. Поселившись в каменном лабиринте, Верф тоже поначалу испытывал трепет. Чтобы как-то успокоить себя он стал посещать скрипторий, где прислушникам дозволялось читать некоторые книги из собрания аббата. Они рассказали ему, что четыреста лет назад во времена правления Ребара III здесь располагался боевой гарнизон. В крепости жили пять сотен солдат, рыцарей и сквайров. С 241 года, после уничтожения магорцами флота никтов и алмеров в заливе Акабар, форпост потерял свое стратегическое значение и быстро пришел в запустение. Через два года в нем уже жили два десятка нисмантов, и число это росло вплоть до Реформации Реймана в конце прошлого века. Сейчас в кеновии постоянно пребывало всего шестьдесят семь человек. Нисманты из Старграда и Аркфорда перебрались сюда давно и постепенно организовали богатое хозяйство, но даже со всеми своими пожитками за сотни лет им удалось заполнить лишь половину крепости. Остальная ее часть представляла собой лабиринт каменных залов и комнат, темных, пустых и зловещих. Еще в книгах было много увлекательных историй об острове. Из них он узнал о бывших настоятелях, о строительстве самой прекрасной в этой части света базилики, о животных, населявших Миркхолд до появления фермеров, о возведении каменного Готмара изгнанным уэстмарским лордом и даже о строительстве городской канализации, где обосновалась его подруга Кассия.

В тех же книгах он нашел заметки о Бруме и Гимире. Это были дети богатых йоменов. Два не разлей вода друга, прям как они с Дольфом, жившие в кеновии тридцать пять лет назад. Незадолго до полуночи, теплым осенним вечером келарь послал их в подвал принести масло для светильников. Новиции спустились вниз и с тех пор никто их больше не видел. Это произошло в «Яме» — так братья прозвали самый глубокий и холодный ярус крепости. В былые времена там находились камеры заключенных и пыточные палаты. После войны нисманты устроили в «Яме» склад. И поныне внизу хранились бадьи с маслом и скоропортящиеся припасы.

Верф и рад был не верить в эту историю. Обитатели уединенных мест постоянно выдумывали подобные сказки, а такие избитые словечки как «полночь», «таинственное исчезновение», «подвал» и подавно не делали ей честь. Однако факт исчезновения подтверждали сами мастера. Предшественник Вимана — старый аббат Торгрим — был свидетелем тех событий. Он лично осматривал нижний ярус и подробно рассказал сменщику о том, как в пустом помещении нашли догорающую лампу, сиротливо стоявшую на бочке у стены. В миру кеновии приписывали множество таинственных и жутких легенд. На деле же, случай с Брумом и Гимиром был единственным темным пятном в истории обители.

— Сам подумай, — не унимался паренек. — Как можно спокойно спать в месте, где бесследно пропали люди. Просто взяли и исчезли, да еще неподалеку от наших келий!

— Тебя это беспокоит?

— Еще как! — выпалил Дольф, обхватив себя рукам.

— Можешь пойти, поискать их.

— Не волнуйся, брат. Пойдем, и все вместе. Торакс обмолвился, что ближе к зиме привезут большую партию солонины, — посетовал Дольф. — Придется всей толпой носить ее в «Яму». Ходок двадцать сделаем, как минимум.

— До зимы еще дожить надо.

— И то верно, — осекся юноша, почесав копну темных волос. — Так на чем я остановился? Прежде чем выпускать своих чад с поручениями, мастерам следовало бы вооружить их. Пока идет война с никтами, мечи и броня стоят дешево. Оружие продают все кому не лень, даже алхимики и рыбаки. Может, не самого лучшего качества, но…

Дольф резко остановился и поднял взор к потолку. Сверху раздался мерный гул. За ним последовала серия ударов. Один. Второй. Третий. Помощник ризничего изо всех сил звонил в колокол. Верф слегка подтолкнул товарища, и оба поспешили вниз.

Обычно звонарь поднимался на колокольню как раз тогда, когда брат-будильник обходил кельи, и бил в колокол до тех пор, пока в базилике не собиралась хотя бы половина кеновии. Наверное, парень проспал. Быть доверенным лицом мастера Вертигуса было непросто; а могло случиться и нечто важное. Нисманты иногда проводили утренние совещания, даря пастве лишние полчаса покоя.

— О мечах и думать забудь, — сходу отклонил он, пока они бежали по широкому коридору. — Сам знаешь, что Нисмасс запрещает отнимать чужую жизнь. Поэтому нам и выдают боевые посохи.

— Обычные палки!

— А ты чего хотел? Хорошую броню и меч такому грешнику как ты даже Ниргал не поверит.

— Ш-ш-ш! Не поминай имя нашего общего врага, а то на капитул потащат.

— Как Рега в прошлом месяце, — с удовольствием вспомнил Верф. — На каждую букву в имени темного бога заставили десять раз произнести имя огненного владыки. Так и стоял как дурак, семьдесят раз бубня имя «Нисмасс».

— Жаль это не пошло ему впрок. Такого только розги вылечат.

Миновав подвальный коридор, соединявший правое крыло обители с кухонной пристройкой, вместе с двумя другими прислушниками они проследовали через столовую к выходу. Главный двор был отгорожен от жилых помещений по бокам двухэтажными постройками и высокой стеной по фронтону. Это была самая настоящая крепость с запутанной системой ходов и продуманной линией укреплений. Была когда-то. Пять лет подряд, спускаясь и поднимаясь по лестнице, Верф задавал себе один и тот же вопрос: почему за века никто из настоятелей не додумался прорубить в стене арку, упростив им дорогу к кельям.

— Пойми меня правильно, я так беспокоюсь об оружии еще и потому, что скоро приобщение, — вновь затянул старую песню паренек. — Конечно, я боюсь. Мы все боимся. Кто знает, что нас ждет в глуши. От гримлака или мирквихтта я палкой не отобьюсь.

— Угу.

— Тебе все равно?

— Нет. — Верф плотно сжал губы. — Просто не понимаю, зачем ты мне все это говоришь? Я не келарь.

— Ты мой брат… Друг.

Верф утомленно вздохнул, протирая слипающиеся глаза. Дольф был еще слишком молод и плохо контролировал себя. Управлять чувствами, избирать мысли и беречь энергию — вот чему в первую очередь учат в кеновии. Без этого баланса огонь Нисмасса внутри них иссякает и остается лишь пустота, которую человек заполняет злобой, завистью и жалостью к себе.

— Если бы каждый прислушник отправлялся на север в полном боевом облачении с освященным клинком и болой небесного гнева, то кеновия давно бы ломилась от нисмантов.

— По-твоему, лучше, если они будут гибнуть?

— Нет, но их ведь туда никто не тянет.

— Как думаешь, им кто-нибудь помогает там, в глуши? Они наверняка объединяются в отряды или зовут друзей.

— Это строжайше запрещено. В скрижалях Пирра сказано, что стезя практика нужна, чтобы проверить твою веру, а не искусство фехтования или умение заводить друзей.

— Но мы-то будем помогать друг другу?

Верф на мгновение остановился и пристально посмотрел на товарища.

— Вопрос лишь в том, как долго?

— Хм… Наверное, ты прав. — Дольф слегка нахмурился. — Справлюсь сам.

— Прошу, брат, хватит изводить себя, — смягчился Верф. — Вспомни, чему нас учил мастер Ликир. Важен баланс между разумом и чувствами.

— А кошмары тебе снятся, стало быть, от переизбытка желчи? — кокетливо склонив голову, молвил юноша. — Я и тебя прошу, брат, не берись обучать, будучи учеником.

— Но я не властен над своими снами, — пожал плечами Верф. Вообще-то кошмары ему снились каждую ночь на протяжении двух недель, с тех самых пор, как он потребовал приобщить его к стезе практика. — Ты ведь веришь в вещие сны?

— В то, что Нисмасс посылает избранным знаки? Конечно. Только ты не избранный.

— Почем знаешь?

— Просто знаю. Раньше моя Жизель начнет цитировать Огненное писание, чем Нисмасс заметит кого-то из нас. Ты такой же грешник, как и я.

Сказав это, Дольф покосился на старшего прислушника, пробегавшего мимо. Уловив зловещее слово, парень на мгновение оглянулся и назидательно пригрозил пальцем.