Чтение онлайн

А Сереженька вот над такими взглядами посмеялся бы… наверное.

Он появился почти в полночь, еще немного – и Верка, заглянув в комнату, велит ложиться спать. Или не велит, она как-то попритихла и глядит виновато. Ну да, совесть взыграла, а Юльке на Веркину совесть плевать глубоко, ей больно и плохо. За что они так?

И Дух на нее сердит, наверное, откажется говорить, но нет:

Дух: Добрый вечер.

Мотылек: И тебе привет.

Дух: Ты исчезла.

Обвиняет? Еще и он?

Дух: Я скучал. Я испугался, что теперь ты не желаешь больше говорить со мной.

Мотылек: Наказали.

Анжелка, мурлыча что-то под нос, расстилала кровать. Сейчас начнет ныть, что ей комп мешает… а Юльке сама Анжелка мешает, и ведь ничего, терпит как-то.

Дух: Зачем ты приходила? Не поверила?

Мотылек: А ты бы сам поверил?

Дух: Не знаю. Но тебе не надо было этого делать.

Не надо, конечно, ему-то легко говорить, а Юльке каково? Он об этом подумал?

Мотылек: Почему не надо?

Дух: Опасно. Ты не подумай, что я сержусь, ко мне давно никто не приходит. Вернее, никогда не приходил. У меня и памятника-то нету, потому что ставить было некому, так что могилу не ищи – бесполезно.

Юлька прикусила губу. Бесполезно, значит? Памятника нету? А если постараться, он же где-то рядом со старухами лежит, если с ними общается.

Вот бред! Кому сказать… переписываться по аське с покойником.

Дух: Молчишь? Я тебя случайно обидел? Я понимаю, что не имею права просить или требовать что-то, ты уже взрослая и сама способна принимать решения, но подумай – ночь, темнота, место… специфическое. Вдруг бы тебя обидели?

Мотылек: Ты бы заступился.

Дух: Вряд ли. Видишь ли, мое существование на этом плане бытия ограничено некими правилами. Проще говоря, я – нематериален.

Мотылек: А печатаешь как?

Дух: Сложно объяснить, но я не печатаю. И машины такой не имею, я обитаю в этом пространстве по-другому, чем ты.

По-другому? Интересно, это как? И как можно выходить в Сеть, если компа нету? И подключения? И вообще, он же из прошлого века, там все древние были, автомобили и то чудо, а тут…

Дух: Теперь ты испытываешь некоторые сомнения по поводу моей честности. Я не сумею убедить тебя, потому как доказывать собственное несуществование – несколько парадоксально.

Парадоксально – слово-то какое откопал, а с другой стороны, и вправду попробуй-ка докажи, что ты покойник. Уже сто лет как покойник. О Боже… она все-таки сошла с ума. И нога затекла.

Мотылек: Ладно, проехали. Главное, что ты тут есть, правда?

Дух: Не совсем понял, но соглашусь. Только, пожалуйста, не надо повторять экспериментов, я очень за тебя волнуюсь.

Волнуется. Он за нее? За нее никто никогда не волновался.

– Ты спать идешь? – Анжелка сидела на кровати, розовая пижамка ей немного великовата, съехала на левый бок, а из выреза плечо торчит, белое, тощее и острое. – Если чего, то я просто свет верхний вырублю, и все.

– Вырубай.

Анжелка прошлепала через всю комнату к выключателю и хлопнула по нему ладошкой. Все-таки не вредная она, просто дура, ну и ладно, лишь бы не мешала. Забравшись под одеяло, она отчего-то шепотом спросила:

– Юль, а ты правда Витьку в морду дашь? Ну, за то… за тот вечер, да?

– Правда. Наверное.

– Спасибо, – Анжелка натянула одеяло по самый нос. – А то совсем достал, проходу не дает. Говорит, типа, я – динамщица. Почему он такой козел? А я ведь любила…

Она еще что-то говорила, позевывая и ворочаясь в постели, отвлекая. А любовь…. Любовь – интересная тема.

Мотылек: Скажи, а ты когда-нибудь влюблялся?

Дух: Да.

Мотылек: И на что она была похожа, твоя любовь?

Дух: Любовь? На огонь и на лед. На смерть, на боль, на счастье, которое разрывает изнутри и тут же исчезает, оставляя в душе горькое разочарование и желание умереть, лишь бы никогда больше не испытывать подобной муки. И желание воскреснуть, потому как даже в смерти без того, кого любишь, нет покоя.

Мотылек: Круто.

Юлька подозревала, что «круто» – не совсем подходящее к таким откровениям слово, но больше ничего в голову не шло. Разве что… нет, в Духа невозможно влюбиться, его ведь не существует! Его нельзя сфотографировать, чтобы тайком любоваться снимком, с ним нельзя поговорить, нормально, не по аське, а по той же мобиле, не говоря уже о том, чтоб просто лицом к лицу. И на свидание он никогда не пригласит, и не прикоснется… не поцелует… не…

Нечего про ерунду всякую думать. Глупости!

– Глупости, – повторила Юлька вслух, но тихо, чтоб Анжелку не разбудить. – Глупые глупости. Самые глупые глупости.

Дух: Ты никогда не любила.

Мотылек: С чего ты взял?

Дух: Вероятно, ты не позволяешь себе влюбляться, потому что боишься зависимости от другого человека. И правильно. Любить больно. Но самое страшное, когда, оказавшись за порогом, понимаешь, что одинок. Что тебя предали, сначала в жизни, потом в смерти.

Мотылек: Она тебя предала? Да?

Дух: Да. Прости, мой маленький ангел, но давай сменим тему. Мне неприятно вспоминать.

Неприятно? Заброшенная могила на старом кладбище, одиночество изо дня в день, из года в год, и никого рядом. Это… это даже не кошмар, это что-то такое, что и представить себе невозможно.

Дух: Лучше расскажи, что у тебя случилось.

Что случилось? Да разве можно вот так, в двух словах взять и рассказать? А если не в двух? Но тоже не получится.