Чтение онлайн

Писатель удивился.

– С какой стати ему это делать?

Дон пожала плечами.

– Он всегда искал дополнительный заработок. Вот, собственно, почему он позволил Поли и его людям снимать траханье трупов в рабочей комнате. Так или иначе, у мистера Bинтера была идея, что он может использовать тело Толстолоба, как аттракцион для шоу уродов, продавать билеты и всё такое, но у него так ничего и не вышло. У него, примерно в то время, случился первый инсульт, и потом ему было уже не до этого. Его жена до сих пор не знает, что в той комнате, да и вообще никто не знает, кроме меня, Сноуи, а теперь и тебя. Когда я только начала здесь работать, я собиралась кремировать этого чёртова урода, но как-то по пьяни я накачала его член ради прикола и получила лучший секс в моей жизни.

– Ты трудолюбивая девушка, - сказал Писатель, качая головой.

– Потом я подружилась со Сноуи, и мне, естественно, захотелось поделиться с ней своей тайной.

Сноуи схватила Дон за руку и поцеловала.

– Она так добра ко мне, правда?

– Я бы сказал, что это наблюдение на редкость бесспорно.

Писатель наблюдал, как они остановились по середине дороги, чтобы шумно поцеловаться с языками.

В каком интригующем мире мы живем.

– Должен сказать, история Толстолоба превзошла все мои ожидания.

И как я мог не поверить в неё с начала?

Он видел уйму доказательств.

И теперь стало ещё больше доказательств, свидетельствующих о том, что в этом городе действительно существует еще однa таинственная легенда: Дом Крафтера.

Мой двойник велел мне идти туда,– размышлял он.
– Так что я пойду…

* * *

Менее чем в ста ярдах вверх по дороге показалась огромная освещённая территория, сопровождаемая весёлым пьяным гулом. Сначала Писатель заметил массивную, мощенную гравием стоянку, с беспорядочно разбросанными, старыми железнодорожными шпалами, обозначавшими парковочные места. Несколько высоких натриевых огней объясняли движущийся белый свет, и это освещало пространство драндулетов и помятых, тусклых пикапов, так любимых деревенщинами. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ B БЭКТАУН, - хвасталась вывеска.
– ГЛАВНОЕ МОБИЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО ЛЮНТВИЛЛЯ.

Ничего себе,– подумал Писатель.

– Вот мы и здеся, - с энтузиазмом сказала Сноуи.

– Нет, - ответила Дон. – Не здеся, а тута. Ты вообще чему-нибудь училась в школе?

– Да, я научилась надирать толстым девкам задницы.

Дон угрожающе указала на неё пальцем.

– Не называй меня толстой. Я не толстая.

Вообще-то,– заметил Писатель.
– У вас обеих есть лишние килограммы, но кто я такой, чтобы говорить вам это?

– Никто из вас... не толстая. Вы обе шикарные, пышные, красивые женщины, или, говоря более местным языком: пиздец, какие потрясающе фигуристые.

– А-у-у-у!
– проворковала Сноуи.

– Он такой милый!
– добавила Дон.

Сноуи скользнула к нему и поцеловала в шею.

– Я могу просто съесть тебя! Мой парень-миллионер!

– Твой парень - это моя задница!
– заорала Дон.

– Ты имеешь в виду свою жирную задницу…

– Клянусь, Сноуи, если ты будешь продолжать в том же духе, я сделаю оба твоих розовых кроличьих глаза черными.

– Довольно!
– заорал Писатель, прежде чем Сноуи успела ответить.
– Честное слово, вы похожи на двух питбулей! Если вы не прекратите эти драки и враждебные разговоры, я больше никогда не дам вам денег.

Обе девушки мрачно замолчали и переглянулись.

Писатель в смятении огляделся. Вход в этот захолустный район был хорошо освещен и украшен множеством праздничных мигалок, не говоря уже о звуках большого веселья, гораздо большего, чем можно было ожидать даже в самом шумном трейлерном парке ночью. Основная дорога, по которой они продвигались, была заполнена людьми, приходящими и уходящими (посетителей намного больше, чем количество возможных жителей). Несмотря на то, что этот главный проход был заставлен трейлерами в различных состояниях ремонта, он больше напоминал Писателю Мидуэй[77] на карнавале.

– Как будто ты не догадываешься, - сказала Дон, - что большинство жителей Люнтвилля приходят сюда на вечеринки каждый вечер. Это настоящее место для тусни…

– О да, - добавила Сноуи.
– У них тут есть всё: азартные игры, петушиные бои, собачьи бои, самогон…

Я уверен, что Министерство юстиции, ATF[78], IRS[79] и NSPCA[80] полюбили бы это место, - подумал Писатель.

– И это только обычные вещи, - сказала Дон.
– Есть веселее.

– Например?

– Ну, например, Харч-вечеринка, Сопле-болл, Спермо-стрельба...

– Это что за херня?
– осквернился Писатель.

Сноуи усмехнулась, а Дон, с энтузиазмом ответила:

– Вечеринка по ловле харчков, полагаю, тебе нужно объяснить. Две девчонки, которые ненавидят друг друга, сидят рядом на стульях, а парни выстраиваются в очередь сзади них и платят по пять долларов. Потом все они по очереди харкают в рот девкам, и побеждает та, которая не обрыгается.

Писатель остановился и уставился на неё.

– Сопле-болл - это ерунда, но забавная, - сказала Сноуи.
– Там просто люди выстраиваются в ряд и сморкаются в бегающую девку. А вот Спермо-пати, иногда они нaмного интересней, потому что они выбирают пятерых парней, за каждым из которых стоит девчонка, а потом эти девчонки дрочaт им. Тот, кто выстрелит дальше всех, выигрывает половину банка.

У Писателя отвисла челюсть.

– О, и ещё есть Kольцо, - сказала Дон.

– По крайней мере, это звучит не так экстравагантно, как другие забавы, - сказал Писатель, благодарный за перерыв.

– Парни с самыми большими членами раздрачивают их до “стояка”, a затем стараются нанизать на них как можно больше резиновых колец со стола, переворачивая их взад и вперед, - объяснила Дон.
– Пара чуваков, которые ловят больше всего, побеждает.

Сноуи прошептал Писателю на ухо:

– Это развлечение больше для гомиков, понимаешь?

На самом деле, Писатель не понимал. Он понятия не имел о том, что ему сказали за последние несколько минут.

– Чем позже, тем веселее, - сказала Дон, толкая его бедрами.
– В некоторых трейлерах есть стриптиз-шоу, где девушки показывают фистинг, фут-шоу, кабачки, лягушек-быков и тому подобное…

Писатель отказался представить себе эти действия... особенно шоу лягушек-быков...

– О, и вот ещё! Бутон-шоу!
– Сноуи тоже ударила его бедром.
– Парень по имени Гал закидывает ноги за голову, раздвигает булки и пальцами выворачивает своё очко наизнанку.

Теперь Писатель снова уставился на них, потеряв дар речи.