Чтение онлайн

– Живой-то сынок мой Гаврила пишет: медаль получил - обратилась она ко мне.
– А у тебя еще один орден прибавился?

Матрена Федоровна с умилением смотрела на мои ордена Красного Знамени.

В Куйбышеве мы пробыли дней десять. Получили новые самолеты и полетели, как было приказано, в Армавир.

Пока мы ездили за самолетами фронт заметно продвинулся. Северный Кавказ был почти очищен от немецко-фашистских захватчиков. Линия фронта переместилась на север и северо-запад. Красная Армия только что освободила Краснодар и гнала врага дальше на запад. В районе станиц Славянская и Крымская противник ввел в бой свежие силы и сумел закрепиться.

– Когда фрицы драпали и был самый выгодный момент для их штурмовки, мы уехали в Куйбышев, - сетовал майор Провоторов.
– А теперь он опять укрепились. Нам придется много сил приложить, чтобы взломать эту самую "Голубую линию".

На Кубани была ранняя весна, пожалуй, самое чудесное время на земле. Ясная синь неба с редкими белыми облаками. Редкие островки серого ноздреватого снега и черные поляны-проталины, пригретые палящим солнцем, дышат белесым паром. Стаи напуганных орудийным гулом, задержавшихся с пролетом на север грачей. А на проснувшейся земле уже копошатся люди. Вблизи жилья виднеются бело-розовые шапки деревьев - цветет миндаль...

Но в эту весеннюю пору враг еще топчет нашу землю, и мы делаем в день по нескольку вылетов, сбрасываем смертоносный груз на его позиции.

Полк расположился на аэродроме возле станицы Новотитаровская. Первые два дня проходят удачно: задания выполнены и все самолеты возвратились на свою базу. Третий весенний день омрачен. Не вернулся с боевого задания отважный летчик, командир третьей эскадрильи Григорий Курбатов. Самолет его был подбит над целью. Уже над нашей территорией возник пожар в моторе. Курбатов начал резкое скольжение, чтобы сбить пламя. Но земля была слишком близко, и пламя сбить ему не удалось. Самолет зацепил за дом на окраине станицы Поповическая. Комэск Григорий Курбатов погиб. Его место в строю занял Николай Дедов.

В середине апреля с гор хлынули холодные потоки воздуха, небо заволокло сизыми тяжелыми облаками, свисавшими рваными клочьями до самой земли. Нудно накрапывал мелкий дождик.

Сидим в белом уютном домике, чудом уцелевшим среди таких же своих собратьев, что были, словно колония грибов, разбросаны рядом с аэродромом. С КП пришел капитан Карабут. Слышно как он аккуратно чистил о скребок налипшую на подошвы сапог грязь и шумно стряхивал с шлемофона воду.

– Срочное задание, - сообщил он, войдя в дом и показывая мне на стул рядом с собой. Затем, увидев, как я посмотрел в окно на затянутый плотной пеленой горизонт, сказал: - Знаю, погода дрянь, но надо слетать. На юго-запад от станицы Крымская железная дорога и шоссе. Приказано разведать.

– Есть, товарищ капитан!

– Пойдете парой, с Прохоровым.

– Он идет в первый раз...

– Знаю. Справится. Он умеет летать в сложных метеоусловиях.

И мы уже чавкаем сапогами по намокшей земле. По пути к стоянке самолетов объясняю Жене задание. Капитан Карабут, провожая нас напутствует:

– Будьте поосмотрительнее. Зря на рожон не лезьте. Помните задание только разведка.

Взлетели мы с Женей. Идем почти у самой земли. Вот и Крымская. На юго-запад от станицы - дорога, по ней оживленное движение автомашин противника. Эх, поштурмовать бы! Но с гор сползают низкие облака, точь-в-точь как в предгорьях Кавказа. Сверкнула очередь "эрликонов". Обстановка ясна. Лезть дальше в горы нет смысла. Разворот влево. Горы близко. Хотя и невысоки, каких-нибудь 400-600 метров, но на них лежат облака. Это опасно. Лишь на мгновение мелькнул в развороте неровный край серого тумана и я снова вижу землю. Обстановка сложная.

Женя - в первом боевом вылете, и сразу попасть в такую сложную ситуацию. На развороте он вскакивает в облака. Я уже на обратном курсе. Над нашей территорией, севернее станицы Абинская, делаю вираж, поджидаю Женю. Вот-вот, думаю, появится из облаков. А его нет и нет.

Смотрю на бензиномер и нехотя направляюсь домой. Хочется верить, что Женя уже, наверное, прилетел. Он прекрасно летает в облаках. Но дома его не оказалось...

На следующий день на небе ни облачка. С утра шестеркой идем бить по артиллерии противника. Южнее станицы Крымской, у западного склона высоты, на территории занятой противником, лежит разбитый обгоревший ИЛ. Раньше его не было. Никто, кроме нас, вчера здесь не летал. Значит это самолет Жени Прохорова., значит он погиб...

Возвратились с задания, доложили на КП. День-другой подождали, нет лейтенанта Прохорова.

– Отошлите вещи его родным, - говорит майор Провоторов.
– Все же какая-то память...

А вещей-то у лейтенанта Прохорова не оказалось лишь чемоданчик один "золотой теленок". Ехал Женя Прохоров к нам в полк на кратковременную стажировку и потому никаких вещей с собой не захватил. В чемоданчике оказалась пилотка, книга И.Ильфа и Е. Петрова "Золотой теленок" и карандаш.

Книгу мы отдали командиру полка гвардии майору Зуб. "Пилотку беру себе на память", - сказал капитан Карабут. А мне на память о Жене Прохорове достался карандаш...

Очень тяжело переживал я гибель друга. Терзал и винил себя, вспоминая вещие слова майора Зуба о том, что когда летишь не один, надо помнить о тех, кто идет вместе с тобой... Терзал я себя тем более что это был первый боевой вылет Жени.

Дней через пять после того, как не вернулся Женя Прохоров, Саша Гуржиев летал с очередным заданием по связи в район Краснодара. Саша - опытный летчик. На СУ-2 сделал около сотни боевых вылетов. Потом его списали по здоровью, после ранения. Разрешили летать только на ПО-2. Теперь он летал в дивизионном звене связи.

– Ребята видел Ил-2, - сообщил нам Саша в общежитии.
– Стоит, накренившись, с поломанной ногой шасси. Уж не Женька ли там сидит?

– Ты что?
– возразил Иван Карабут.
– Прохоров дисциплинированный хлопец.

Все-таки на всякий случай Гуржиева направили вторично в то же место. И что вы думаете, привез он Женьку и его стрелка Швецова живыми и невредимыми. А их самолет отбуксировали на ближайший аэродром, где техники быстро отремонтировали и ввели в строй.

Потом уже Женя рассказывал, как все случилось:

– Когда на обратном пути ударили зенитки, я ушел за тобой в облака. А выходить из них опасно - как бы в гору не врезаться.. Вот и пошел на восток, подальше от гор. Лечу, вижу: горючее на исходе. Вышел из облаков и не пойму, наша или чужая территория под нами. Похоже потерял я ориентировку в полете. Летел-то на задание в первый раз. Особо за ориентировкой не следил. Ведь ведомым летел... Город какой-то.

– Давай подальше на восток о этого города, - советует Швецов.
– Черт знает, наш этот город или у немцев...

Послушал его и тянул на восток, пока было в баках горючее. Сели возле деревушки, почти удачно сели, только в конце пробега попал одним колесом в яму, шасси у машины подломал. Сбежались жители. Деревенька оказалась нашей. Фашистов давно там уже не было. Дал я телеграмму в полк, как положено. А ее видимо не получили. Охрану самолета выставить некого: в деревне одни пацаны и старухи. Так и сидели мы со Швецовым у самолета, пока нас Гуржиев на кукурузнике не подобрал.

После этого случая Женя Прохоров сделал много успешных боевых вылетов, участвовал в жарких воздушных сражениях. Ему уже неоднократно поручали водить группу самолетов. Парень он был талантливый, имел блестящую летную и штурманскую подготовку. Командование полка, оценив это, представило его к очередному званию старшего лейтенанта.