Чтение онлайн

В устной речи любое слово мы можем подчеркнуть интонацией. И, не меняя порядка слов, сделать ударение на любом слове, изменяя при этом смысл фразы...

Этого мало: устная речь сопровождается выразительным жестом. Говоря «да», мы утвердительно киваем головой. «Нет» сопровождается отрицательный «мотанием» головы. А иные слова и не скажешь без помощи жеста. Попробуйте сказать: «Идите туда», не указав пальцем или движением головы, куда именно следует отправляться. Я еще не сказал о мимике, которая подчеркивает и усиливает действие произнесенного слова. Все поведение говорящего человека — паузы в речи, небрежно оброненные фразы, улыбка, смех, удивленные жесты, нахмуренные брови, — все это расширяет емкость звучащего слова, выявляет все новые и новые смысловые резервы, делает речь необычайно доступной, наглядной, выразительной, эмоциональной.

А. Ф. Кони

...Но старайтесь говорить хорошо, любите и изучайте величайшую святыню вашего народа — его язык. Пусть не мысль ваша ищет слова и в этих поисках теряет и утомляет слушателей, пусть, напротив, слова покорно и услужливо предстоят перед вашей мыслью в полном ее распоряжении. Выступайте во всеоружии знания того, что относится к вашей специальности и на служение чему вы призваны, а затем — не лгите, то есть будьте искренни, и вы будете хорошо говорить, или, как гласит французская судебная поговорка «Vous aurez l'oreille du tribunal» [16] . Теперь, после долгого житейского опыта, я прибавил бы к этим словам еще и указание на то, что ораторские приемы совсем неодинаковы для всех вообще публичных речей и что, например, судебному оратору и оратору политическому приходится действовать совершенно различно. Речи политического характера не могут служить образцами для судебного оратора, ибо политическое красноречие совсем не то, что красноречие судебное. Уместные и умные цитаты, хорошо продуманные примеры, тонкие и остроумные сравнения, стрелы иронии и даже подъем на высоту общечеловеческих начал далеко не всегда достигают своей цели на суде. В основании судебного красноречия лежит необходимость доказывать и убеждать, то есть, иными словами, необходимость склонять слушателей присоединиться к своему мнению... У политического оратора та же задача, как и у служителя искусств, хотя и в других формах. Он должен, по выражению Жорж Санд, «montrer et emouvoir» [17] , то есть осветить известное явление всей силой своего слова и, умея уловить создающееся у большинства отношение к этому явлению, придать этому отношению действующее на чувство выражение. Число, количество, пространство и время, играющие такую роль в критической оценке улик и доказательств при разборе уголовного дела, только бесплодно отягощают речь политического оратора. Речь последнего должна представлять не мозаику, не тщательно и во всех подробностях выписанную картину, а резкие общие контуры и рембрандтовскую светотень. Ей надлежит связывать воедино чувства, возбуждаемые ярким образом, и давать им воплощение в легком по усвоению, полновесном по содержанию слове.

В этой книге, посвященной лексическому, грамматическому и стилистическому выражению мысли, говорилось не только о трудностях, возникающих на пути к достижению высокого уровня речевой культуры, но и о том, как преодолевать эти трудности. При этом главной задачей автора было желание помочь учащимся старших классов анализировать грамматические и стилистические ошибки русской речи, объяснять причины отклонений от литературной нормы, сознательно, в зависимости от цели и характера высказывания, осуществлять отбор языковых средств, не только для правильной, но и для максимально точной выразительной речи.

В заключение хотелось бы несколько расширить и углубить сведения о практической стилистике, значение которой для эстетики устной и письменной речи трудно переоценить.

Объектом практической стилистики служит языковой материал, который обычно изучается в лексике, грамматике и частично в фонетике русского языка. Однако характер анализа этого материала в практической стилистике имеет совершенно иную направленность. Если лексика занимается преимущественно изучением словарного состава языка, особенностей его происхождения, употребления, образно-эмоциональной, экспрессивной его окраски, то практическая стилистика во главу угла ставит принцип синонимического отбора и дает конкретные рекомендации, которые помогают говорящему или пишущему разобраться, какой из синонимических вариантов наиболее подходит к содержанию и жанровым особенностям его высказывания.

Грамматика учит нас умению понимать и анализировать структуру предложения, определенные законы связи отдельных слов и словосочетаний и т. п., а практическая стилистика помогает оценивать и использовать в речи такие границы грамматического строя, которые могут свободно взаимозаменяться. Она определяет в каждом конкретном случае, какой из двух синонимических вариантов следует предпочесть, каким образом лучше всего сочетать сказуемое с подлежащим или использовать то или иное синонимическое средство языка.

Практическая стилистика неразрывно связана с так называемыми функциональными стилями речи. Она осуществляет действенный контроль за употреблением речевых средств в соответствии с их принадлежностью к тому или иному языковому стилю и не допускает ничем не оправданного смешения в одном синтаксическом ряду лексических единиц разного смыслового характера. Не допускает сочетания в простом предложении несоотносимых грамматических форм, например, глаголов разных видов и времен в качестве однородных членов, не допускает объединения в сложном предложении несочетаемых по своей грамматической природе простых предложений и т. п.

Практическая стилистика подсказывает докладчику, пропагандисту, оратору, автору литературного сочинения присущие этим видам речи языковые средства в области синтаксиса, морфологии, лексики и фразеологии. Не сковывая индивидуальных возможностей говорящего или пишущего, практическая стилистика, однако, ограничивает его стремления (если они у него возникают) уклониться от языковых особенностей, присущих стилю данного высказывания. Охраняя литературную норму, практическая стилистика тем не менее не делает из нее догмы. И если под влиянием новых жизненных условий эта норма колеблется, она становится на сторону того варианта, который отражает реальные и прогрессивные тенденции в развитии общенародного языка.

Читая эту книгу, работая над освоением отдельных ее разделов, необходимо помнить, что эстетика речи — это ясность и красота мышления человека, средство общения его с другими людьми, что она во многом зависит от духовного богатства, нравственной чистоты человека. Советским людям несвойственны пустословие и краснобайство, но умение правильно и хорошо говорить необходимо каждому. А это в свою очередь зависит от способности понимать и ценить значение употребляемых слов, каждое из которых представляет собой неповторимый человеческий документ, своеобразную запись в «дневнике общественного сознания». Вот почему словари, к которым мы постоянно прибегаем, это не сухие справочные пособия, а прекраснейшие, ценнейшие и глубоко интересные книги, составленные из слов, на которых, как говорит С. Я, Маршак, лежит:

Эту же мысль подчеркивал выдающийся украинский поэт, Максим Рыльский:

Б.Н. Головин. О культуре русской речи. Вологда, 1956.

Б. Н. Головин. Как говорить правильно. Горький, Волго-Вятское книжное изд-во, 1966.

А. И. Ефимов. О культуре речи лектора. М., Госкультпросветиздат, 1956.

И. Я. Блинов. О культуре речи. М., Госполитиздат, 1958.

Б. В. Казанский. В мире слов. Лениздат, 1958.

Ф. Д. Кривин. Карманная школа. Ужгород, 1962.

Б. Н. Тимофеев. Правильно ли мы говорим? Лениздат, 1963.

И. С. Ильинская. О богатстве русского языка. М., Изд-во АН СССР, 1963.

Л. В. Успенский. Слово о словах. Ты и твое имя. Лениздат, 1963.

Д. Э. Розенталь. Культура речи. Изд. МГУ, 1964.

М. Д. Феллер. Как рождаются слова я живут слова. М., «Просвещение», 1964.