Чтение онлайн

Мистер Хьяртарсон ощетинился в притворном гневе:

— Почему? Сам не знаю! Как-то меня познакомили с одним англичанином, но тот собирал исключительно кости. Ведь у довольно многих животных в пенисе присутствуют кости. Вы, кстати, в курсе? — Я солидно кивнул: так, словно знал об этом ещё с рождения, а не выяснил всего десять минут назад. — В общем, у него была коллекция костей. Но и только!

Мой собеседник рассмеялся. В его смехе смешались и жалость, и ужас, и неверие:

— Только кости!

Я тоже засмеялся и покачал головой. Я больше не нервничал в обществе этого смешного и удивительного человека. Он тоже понемногу раскрывался, играя специально для меня, наслаждаясь моим восхищением:

— Я и правда не знаю, почему никто не сделал этого давным-давно. У всякого должно быть своё хобби, разве не так? Некоторые, возможно, сочтут меня ненормальным, но ведь кто-то же должен был этим заняться!

Я не стал спорить. Потому что был согласен с этим огульным утверждением. А он уже словно служил мессу:

— Не всем же коллекционировать марки и монеты! Для некоторых то, чем я занимаюсь, — строгое табу. Но мне всегда нравилось ходить по краю: жить на грани между насмешкой и серьёзным восприятием меня как коллекционера. Шутить или, вернее, подшучивать над людьми — что-то вроде того. А потому не все понимают, как реагировать на меня. Довольно многие считают меня полоумным, или извращенцем, или ещё кем-нибудь в том же роде.

Он замолчал, мастерски рассчитав время паузы, а затем улыбнулся и как бы по секрету признался:

— И мне это ужасно нравится!

Я рассмеялся в ответ. Однако Сигурдур, похоже, заволновался, что хватил через край — видимо, вспомнив тех, кто так и не смог по достоинству оценить его юмор в прошлом, — и поспешно добавил:

— Я абсолютно нормальный, обычный человек. Я женат на одной и той же женщине вот уже более 40 лет. У нас четверо детей и семеро внуков. И никакая эротика или порнография тут ни при чем. Это просто интересная коллекция. Вот у вас, к примеру, есть пенис. И это не имеет ничего общего с порнографией…

— Если бы! — съязвил я и почти сразу же пожалел об этом, так как его уже несло. Он проигнорировал моё замечание:

— Но попробуйте подойти ближе. Вглядитесь получше, сравните их — и вы сами убедитесь, какие они разные. Каждый отличается от другого своей собственной, особой формой. И для людей это должно быть очень интересно.

Ему вовсе не стоило волноваться, будто я неправильно пойму его мотивы. Для меня причины его поступка были совершенно ясны. Он стал коллекционером пенисов вовсе не потому, что являлся неким зоологическим эквивалентом Ганнибала Лектера. Сигурдур бросал вызов традиционному мышлению. Это был щелчок по носу брюзжащим ворчунам и пуританским святошам, видящим в сей удивительной части тела лишь нечто грязное, порочное и развратное. Как и сам я, мистер Хьяртарсон абсолютно искренне воспевал чудо и многообразие этого сильно недооценённого органа. И, тем не менее, он был всё ещё способен получать удовольствие от ужаса и смятения, которые его проект вызывал у других.

Мы с Сигурдуром говорили на одном языке. Он был идеальным проводником для моих идей, практическим воплощением всех моих усилий воздать должное «волшебной палочке счастья».

И я решил донести до него эту мысль: облечь её в форму вопроса, которого, как мне представлялось, никто никогда ему ещё не задавал:

— Скажите, а вам хотелось бы дожить до того светлого дня, когда Рейкьявик назовут мировой столицей пениса?

Задумавшись на секунду, причём вполне серьёзно, мой собеседник ответил:

— Я бы гордился этим… правда, не знаю, как отреагировал бы наш мэр. Городской совет выделил мне небольшой грант, но это мизер. Я никогда не мог позволить платить себе зарплату. Зато сейчас наконец-то вышел в ноль. Моё предприятие перестало приносить одни лишь убытки. Недавно я встречался с нашим министром по туризму. Мы раньше учились в одной школе: он на два класса старше, но всё равно меня помнил. Встречу назначили на 9: 30 утра. Министр был в ужасном настроении — должно быть, из-за похмелья, а может, из-за чего-то ещё Он жестом предложил мне сесть, но когда я сказал, что пришёл просить субсидию на музей пенисов, тут же вскочил и указал мне на дверь. Так что беседа наша продлилась всего 15 секунд. Более короткой встречи с министром, наверное, ни у кого ещё не было… очень, очень смешно.

Да разве может быть такое, чтобы кому-то не нравился этот человек? Его абсолютно не интересовали финансовые вознаграждения, и всё же он абсолютно правильно понимал, что Исландия привлечёт гораздо больше туристов, если как следует разрекламирует его удивительную приманку (и заодно урежет вполовину цены на пиво). Если вы, читатель, живете в Исландии, то я хотел бы попросить вас об одной услуге: постарайтесь повлиять на свой парламент: сделайте всё от вас зависящее, чтобы труд мистера Хьяртарсона на благо отчизны был признан на самом высоком уровне. Как предложение, можно поставить (в буквальном смысле слова) что-нибудь вроде статуи на центральной площади вашего города.

Мы говорили о членах уже больше часа, но я не мог закончить интервью и откланяться, не спросив о Поле Арасоне — человеке, пообещавшем музею первый человеческий экспонат.

Сигурдур показал мне фотографию: двое мужчин, плечом к плечу. Арасон оказался низеньким, седовласым человечком. Похожим скорее на чьего-нибудь дедушку (каковым, вероятно, и являлся), чем на пионера фаллологических экспозиций.

— Вот. Это и есть Арасон. Ему 87. Очень известный человек здесь, в Исландии. И, кстати, знаменитый бабник: пожалуй, один из самых знаменитых за весь век. Плюс к тому, жуткий хвастун. От скромности Арасон не умрёт, это точно. В политике он примыкает к ультраправым. Считает себя нацистом и бахвалится этим на каждом углу!

Я был потрясён, но Сигурдур слегка подтолкнул меня в бок и рассмеялся:

— Не пугайтесь! Арасон очень забавный человек! Просто ему нужно всё время быть в центре внимания. Я думаю, его поступок — тоже часть имиджа.

И показал на официальный с виду сертификат в рамочке, висевший на стене комнаты. Это был контракт, формально закреплявший договорённость между двумя столь непохожими друзьями. Карточка крайне специфичного донора. Там были даже подписи двух свидетелей.

— Это доктора. Они отвечают за оперативную доставку его органа, когда придёт время, — пояснил Сигурдур. — Мы все — мистер Арасон, оба доктора и я — договорились, что пенис должен быть ещё тёплым!