Чтение онлайн

Вопрос 1: Почему необходим брак?

Глупый вопрос, зачем необходим брак? Любовь - единственные узы, связывающие меня с моим любимым. Брак - это не есть договор между мужчиной и женщиной, даже звери ищут себе пару и рождают потомство. Брак - это договор между мужчиной и женщиной с одной стороны, и обществом, в котором они живут, с другой. Сочетаться браком по законам общества, значит стать его полноправным гражданином, а отвергнуть брак означает стать отверженным обществом, изгнанником. Ребенок, родившийся вне закона, это раб, изменник. Главная заповедь моего человеческого сообщества заключается в том, что подлинными взрослыми являются лишь те, кто свято соблюдает законы, табу и обычаи бракосочетания.

Вопрос 2: Почему тем, кто посвящается в духовный сан, а именно, монахам и монашкам, предписано безбрачие?

Для отделения их от общества. Монахи и монашки - это слуги, а не граждане. Они прислуживают Церкви, но не составляют саму Церковь. Материнская Церковь - это невеста, а Христос - жених; монахи и монашки просто гости на свадьбе, они отвергают полноправное гражданство в обществе Христа, чтобы стать его слугами.

Вопрос 3: Тогда зачем Дети Разума Христа должны вступать в брак? Разве они не призваны служить Церкви?

Мы не служим Церкви, иначе как через брак; так ей служит каждая женщина и каждый мужчина. Разница в том, что то, что брак передает через гены следующим поколениям, мы передаем через знания. Их юридическая законность заложена и существует в генных молекулах грядущих поколений, в то время как наша - живет и процветает в наших умах. Память - вот плод брака, именно память, воплотившаяся в великом чуде - детях.

Сан Анджело, Правила и Догматы Ордена.

Дети Разума Христа, 1511:11:11:1

Настоятель собора внес с собой гробовое молчание темных часовен и кладбищенскую тишину. Его появление в аудитории парализовало студентов; тишина, поглотившая зал, заставила их даже затаить дыхание.

– Дон Кристиан, - зашептал настоятель.
– Епископ требует вас к себе.

Студенты, чей возраст был от 13 до 19 лет, достаточно хорошо понимали напряженность отношений между церковной иерархией и свободомыслящими монахами, преподающими в большинстве Католических Школ Ста Миров. Дон Кристиан, помимо прекрасного преподавателя истории, геологии, археологии и антропологии, был также аббатом монастыря Филхос да Менте де Кристо Ордена "Дети Разума Христа". Взгляды Кристиана делали его основным противником епископа за верховенство в Луситании. В ряде случаев его авторитет превышал авторитет епископа; во многих мирах аббаты непосредственно подчинялись архиепископам, а любой епископ руководствовался законами школьного образования.

Но дон Кристиан, как и все аббаты Филхоса, старался придерживаться полной независимости от верховных властей церкви. По любому приглашению епископа он немедленно прерывал лекцию и покидал класс без всяких объяснений. Студенты не удивлялись этому, он поступал так при каждом появлении любого священника ордена. С одной стороны, это чрезвычайно льстило духовенству, показывая, каким авторитетом пользовались священнослужители в глазах Филхоса; с другой стороны, им было абсолютно ясно, что их визиты нарушают нормальный ход школьных занятий. Поэтому священники редко посещали школы и Филхос, что и обеспечивало им почти полную независимость.

Дон Кристиан прекрасно знал, чем он обязан приглашению епископа. Доктор Найвио был человеком нескромным, поэтому молва об угрозах Говорящего от имени Мертвых витала над городом с самого утра. Дон Кристиан с трудом выносил беспочвенные страхи церковной верхушки, всегда впадающей в панику при столкновениях с еретиками и неверными. Епископ будет в ярости, будет требовать от него сделать что-либо, хотя как всегда, лучшая тактика - это терпение и сотрудничество. Кроме того, ходили слухи, что именно этот Говорящий говорил от имени смерти Сан Анджело. В этом случае, он вообще не мог быть врагом Церкви, он был другом. По крайней мере, другом Филхоса, что по мнению дона Кристиана было одним и тем же.

Следуя за безмолвным Настоятелем мимо школьных корпусов по саду собора, он старался очистить свое сердце от гнева и раздражения. Он снова и снова твердил свое имя: "Эмай а Тьюдомандо Пара Кью Деус вос Эйма Кристиан, ты должен любить каждого, так же как Бог любит тебя". Он с большой осторожностью избрал для себя это имя, когда он и его невеста вступили в орден. Он знал, что его главной слабостью является гнев и нетерпение, граничащее с глупостью. Как все в Филхосе, он назвал себя как заклинание против своего могущественного греха. Это было одним из способов духовного обнажения перед миром. Мы не должны прятать себя в одежды лицемерия и ханжества - учил Сан Анджело. Господь облекает нас добродетелью, как лилии на лугу, поэтому нам нет необходимости доказывать добродетельность друг друга. Дон Кристиан чувствовал, как прохудилась одежда добродетельности сегодня и холодный ветер нетерпения грозит заморозить его. Он безмолвно повторял свое имя, думая, что епископ Перегрино проклятый дурак, но Эмай а Тьюдомандо Пара Кью Деус вос Эйма Кристиан.

– Брат Эмай, - сказал епископ. Он никогда не пользовался почтительным "дон Кристиан", хотя даже кардиналы отдавали дань вежливости, - как хорошо, что ты пришел.

Найвио уже уселся в мягкое кресло, но дон Кристиан не позавидовал ему. Лень породила непомерную полноту Найвио, а теперь его полнота кормила лень. Это была циркулирующая зараза, паразитирующая на человеке, и дон Кристиан был даже рад, что неподвластен ей. Он выбрал высокий жесткий табурет без спинки. Он не позволит ему расслабиться, а значит его мозг будет настороже.

Найвио сразу же принялся пересказывать неприятные подробности встречи с Говорящим от имени Мертвых, подолгу смакуя угрозы Говорящего в случае продолжения бойкота его деятельности. "Инквизитор! Вы только представьте себе! Неверный дерзнул посягнуть на священные права Церкви!" О, лежебока был готов организовать крестовый поход в защиту Церкви, - но весь крестоносный пыл исчезнет в одну секунду, потребуй от него еженедельного посещения месс.

Слова Найвио сделали свое дело: епископ Перегрино впал в неистовство, сквозь коричневую кожу проступили красные пятна гнева. Лишь только кончились причитания Найвио, он повернулся к дону Кристиану. Его лицо пылало, он кипел от гнева.

– Ну что скажешь, брат Эмай!

Будь я менее осторожен, я бы сказал, что глупо препятствовать Говорящему, зная, что закон на его стороне, и он не хочет причинить нам вреда. Теперь его спровоцировали, и куда более опасно мириться с ним, чем не мешать ему с самого начала.

Дон Кристиан хитро ухмыльнулся и склонил голову.

– Я думаю, мы первыми должны нанести удар, чтобы не допустить обращения его полномочий во вред нам.

Воинственность слов удивила епископа.

– Совершенно верно, - сказал он, - вот уж не ожидал от тебя.

– Филхос так же пылок, как и любой послушник надеется быть при посвящении в сан, - произнес дон Кристиан, - но как только у нас исчезнет духовенство, мы будем вынуждены примириться с логикой и причинностью жалкими суррогатами верховной власти.

Время от времени епископ Перегрино подозревал, что он говорит с иронией, но его никогда не удавалось припереть к стенке юмором.

– Хорошо, хорошо, брат Эмай, как ты предлагаешь атаковать его?

– Хорошо, отец Перегрино, закон предельно точен. Он вправе применить силу, если мы будем препятствовать выполнению его министерских обязанностей. И если мы не хотим усиления его полномочий, то лучший путь это сотрудничество.