Чтение онлайн

В лагере под Тайшетом ее товарищами по несчастью оказались многие актеры, певцы, музыканты (солисты Большого театра, Киевской оперы и т. д.). Какое-то время в одной камере с Руслановой сидела известная актриса кино Зоя Федорова. О чем думала тогда Лидия Андреевна? Возможно, о том, что на войне с мужем они мечтали о совсем другой жизни после Победы. Сколько искренней прямоты было в «предложении», которое Лидия Андреевна сама сделала будущему мужу. (После концерта генерал пригласил певицу прогуляться. По дороге услышал далекий и очень тихий плач девочки, сказал, что у него в Ташкенте маленькая дочь совсем одна и он по ней очень скучает. Русланова остановилась и сказала Крюкову: «Тогда я выхожу за вас замуж». Вместе они прожили 17 лет. Русланова стала прекрасной матерью для приемной дочери Маргоши, между ними всегда было полное взаимопонимание).

Оба супруга отсидели по пять лет. Лишения лагерной жизни не сломили Лидию Андреевну, и здесь она продолжала петь: с желанием и охотой для заключенных, по принуждению (и то не всегда) – для тюремного начальства. Пианистка Т.Н. Барышникова вспоминала, как один лагерный начальник пытался заставить Русланову петь для командного состава. На что певица ему ответила: «Я выступаю только для заключенных, своих товарищей по несчастью». За «непримерное» поведение Русланову из Тайшета отправили во Владимирский централ, отличавшийся более суровым обращением с заключенными. Там певица досидела свой срок. В марте 1953 года умер Сталин, в апреле генерал Крюков подал прошение о пересмотре своего дела и дела жены, а в августе Лидия Андреевна и Владимир Викторович были освобождены.

Певице всё нужно было начинать заново. Нужно было простить стране все те чудовищные обиды и унижения, что ей выпали на долю. Нужно было найти в себе силы снова выйти на сцену, преодолеть внутренний страх: а вдруг зритель забыл или сочтет зазорным идти на концерт бывшей зэчки. Однако народ Русланову помнил и ждал. Ее выступления, как и прежде, пользовались бешеной популярностью. В 1959 году умер муж, лагерные годы подорвали его здоровье. Этот удар Лидия Андреевна перенесла с трудом. Почти год не выходила она на концертную эстраду. Но любовь к жизни и песне вновь победила, зрители радостно приветствовали второе возвращение Руслановой.

С концертами певица объездила Советский Союз вдоль и поперек. Неоднократно бывала и в Челябинске. Документально подтверждены три приезда Руслановой: два до ареста (29 июля – 14 августа 1940 года, 18–20, 25 июня 1946 года) и один – уже после (в феврале 1964 года). В первые два приезда концерты проходили в городском саду им. Пушкина, а во время третьего приезда (вместе с ней тогда выступала и известная киноактриса Марина Ладынина) – в концертном зале филармонии и на различных площадках Челябинска. Как и в случае с другим не менее популярным певцом А. Вертинским, ни об одном из концертов Руслановой не было опубликовано ни одной статьи. Не менее обидным для певицы стал и тот факт, что во время гастролей 1964 года на афише имя Ладыниной было напечатано крупным шрифтом, а Руслановой – ниже и мелким. Что для того времени, впрочем, было вполне объяснимо – Марина Ладынина была народной артисткой СССР, а Русланова – лишь заслуженной. Звания народной артистки СССР чиновники от культуры Лидии Руслановой так и не дали.

Последний концерт певицы состоялся в августе 1973 года в Ростове-на-Дону. Певицу на открытой машине провезли по стадиону, чтобы зрители могли поближе посмотреть на свою любимицу; под несмолкаемые овации машина вынуждена была вторично объехать стадион по периметру. А в сентябре Лидии Андреевны не стало.

Меняются эпохи, но и сейчас, спустя десятилетия, ее голос помнят, а песни продолжают звучать по радио и телевидению.

Впервые очерк опубликован в газете «Вечерний Челябинск» 27 октября 2006 года.

Портрет Федора Сологуба работы Б. Кустодиева. 1907

В наше суетное время классическую литературу, как никогда ранее, более почитают, чем читают. Поэтому не удивительно, что число людей, знакомых с творчеством Федора Сологуба (1863–1927), значительно уступает числу тех, кто когда-то что-то слышал о нем. Отчасти это объясняется личностью самого Сологуба. Он не заявлял громогласно о собственной гениальности, подобно Игорю Северянину, не призывал сбрасывать с парохода современности Пушкина, как имажинисты во главе с С. Есениным и А. Мариенгофом, не эпатировал публику желтыми рубахами и «мушками», как Маяковский и футуристы, а был скромен и незаметен в жизни, хотя и жил со всеми перечисленными в одно время.

Как писал литератор и искусствовед Сергей Дурылин, «Сологуб „умалялся“ перед людьми (учитель городского училища, даже не гимназии)… всегда становился на последнем месте; „литературу“ свою скрывал, чтобы не прогнали из учителей… был так тих, так незаметен, так мало занимал места, что однажды в редакции „Мира искусства“ Розанов, ничего не думая, плюхнулся на стул, а оказалось, сел на Сологуба: так „умаляясь“ сидел на стуле Сологуб, что казалось, вовсе никто не сидит…»

Совершенно иным было место Федора Сологуба в литературе начала XX столетия, в ней его не заметить было трудно. «Всей своей прозой Сологуб круто сворачивает с наезженных путей натурализма – бытового, языкового, психологического… С Сологуба начинается новая глава русской прозы», – написал о Федоре Сологубе писатель Евгений Замятин. Влияние Сологуба испытали на себе многие литераторы, и не только в нашей стране: например, столь популярный среди рафинированных интеллектуалов Франц Кафка.

Когда-то у Сологуба попросили предоставить информацию о себе для одного из литературных изданий. Писатель ответил отказом, указав, что его биография никому не нужна: «Биография писателя должна идти только после основательного внимания критики и публики к сочинениям. Пока этого нет». Сегодня, по прошествии почти столетия с того времени, масштаб личности и творчества Сологуба вполне прояснился, а потому будет не лишним вспомнить жизненный путь этого выдающегося литератора и рассказать челябинцам о его пребывании в нашем городе в феврале 1916 года.

17 февраля 1863 года в семье петербургского портного Кузьмы Афанасьевича Тетерникова (в официальных документах – Тютюнникова) и его жены Татьяны Семеновны родился сын Федор. Когда ему исполнилось четыре года, от чахотки умер отец. Мать, оставшись с двумя детьми на руках, попыталась организовать прачечную, однако затеянное ею предприятие не давало дохода, и она, чтобы выжить и прокормить детей, пошла работать прислугой в семью Агаповых. Обрушившиеся на нее жизненные трудности молодая женщина переживала тяжело, вымещая свои обиды на Федоре и его младшей сестре Ольге. Порки розгами следовали по всякому пустяковому поводу. Первоначальное отчаяние со временем притупилось, и битье воспринималось детьми как обычное течение жизни. Федор стал замкнутым, редко посвящал близких и знакомых в свои мысли и чувства. При этом много читал, благодаря Агаповым, жалевшим и баловавшим его, имел возможность часто слушать музьжу и бывать в театре.

Мир литературы и театра играл всё большую роль в его жизни. В 12-летнем возрасте он начал писать стихи. В 1878 году после успешного окончания городского училища, дававшего неполное среднее образование, Федор поступил в Петербургский учительский институт. К учебе относился по-взрослому. Как вспоминали знавшие его в то время, он хотел быстрее встать на ноги, начать зарабатывать деньги и освободить мать от работы кухаркой. Не участвовал в студенческих вечеринках, сторонился шумных компаний. Читал серьезную не по годам литературу. Любил «мрачную» лирику Н.А. Некрасова, трагедии Шекспира.

В июне 1882 года Федор Тетерников защитил диплом и в августе вместе со своей семьей выехал на место своей службы – в Крестецкое городское училище (Новгородская губерния), где получил должность учителя математики.

В эти годы он много пишет, пробует себя в переводах и прозе. Первым же опубликованным его произведением стала басня «Лисица и Еж», увидевшая свет в 1884 году в журнале «Весна». Последующие годы прошли в сотрудничестве с небольшими журналами и газетами. Проживая в провинции и, в духе времени, меняя периодически места своей службы, Федор Кузьмич набирался жизненного и литературного опыта. При этом он не выпускал из виду того, что происходило в литературе, много читал, совершенствовал свои знания иностранных языков.