Чтение онлайн

Значительная роль в этом движении к свободе, по мнению лектора, принадлежала молодежи.

Челябинские реалисты и гимназистки, сидевшие позади Петрова на специально предоставленных им местах, несколько смущались отводимой им ролью, но в целом лекции прошли с очевидным успехом.

Падение царизма в феврале 1917 года вызвало в стране небывалую эйфорию. Манифестации, митинги, «свободные съезды духовенства и мирян». Вспомнили и о тех, кто пострадал при прежнем режиме. Имя Григория Петрова называлось в числе первых. С идеей реабилитации Г.С. Петрова и возвращения ему сана выступал на 1 – м съезде духовенства и мирян Челябинского викариатства священник В.М. Демидов, заявивший, что «Г. Петров своими проповедями, лекциями и книжками зажег священный огонь веры в тысячах русских полумертвых христиан и побудил многих молодых идеалистов пойти в народ на трудный подвиг иерейского пастырства». По предложению Демидова в адрес Григория Петрова была направлена от имени съезда приветственная телеграмма, в которой челябинское духовенство выражало ему свое сочувствие и желало «видеть его в своей среде, как служителя великим заветам Христа, – если к тому не встречается препятствий канонического характера». Первый Поместный Собор РПЦ, прошедший в 1917–1918 годах, не нашел таких препятствий и вернул Г. С. Петрову священнический сан.

Однако Октябрьскую революцию Григорий Спиридонович не принял, эмигрировал в Сербию (1920), а затем во Францию. Читал лекции, писал статьи и книги, жил обычной своей жизнью, но вдали от России, от своей Родины, которую мечтал видеть свободной и сильной.

18 июня 1925 года его не стало, тело было кремировано, а прах вывезен первоначально в Сербию, а затем в Германию.

Его останки нашли свой вечный покой в Мюнхене на кладбище Остфридхоф.

Очерк впервые опубликован в газете «Вечерний Челябинск» 15 сентября 2006 года.

Портрет Надежды Плевицкой работы Ф. Малявина. 1924

Начало XX столетия нередко называют серебряным веком русской культуры. Литература, живопись, музыка переживали в те годы блистательный подъем и расцвет. Перечисление одних имен, воссиявших в те годы, заняло бы значительное время; притом что на вопрос, почему случился этот звездный час русской культуры, не ответит, наверное, никто. Возможно, это было связано с пограничным состоянием эпохи и почти физическим ощущением грядущих перемен, которым жило русское общество, а может быть, с тем, что деятели отечественной культуры вдруг уловили возможность единовременного синтеза и новомодных западных течений (например, символизм или футуризм), и традиционных восточных мировоззренческих систем (вспомним хотя бы Николая Рериха). В то же время не остались забытыми и свои, российские корни.

Именно в начале XX века по-новому удалось взглянуть на древнерусскую икону, а в музыке – на народную песню. Последняя в этот период звучала в великолепном исполнении Федора Шаляпина, Анастасии Вяльцевой и Надежды Плевицкой, которую современные справочники и словари характеризуют как «основоположницу исполнительского жанра народной песни» в России и сообщают, что ею было собрано, обработано и исполнено около восьмисот народных песен. Благодаря ей стали известными такие песни, как «Раскинулось море широко», «По диким степям Забайкалья», «Ухарь-купец», «Помню, я еще молодушкой была…» и другие, перепетые в советское время Лидией Руслановой и другими исполнителями.

Будущая певица Надя Винникова или, как ее называли близкие, Дёжка родилась в 1884 году в Курской губернии в семье отставного солдата, занимавшегося крестьянским трудом. Более точной даты ее рождения мы назвать не можем, так как в различных источниках содержатся противоречивые сведения. Днями рождения Надежды Плевицкой называются 7 и 28 сентября и даже 17 января.

В семье Винниковых было двенадцать детей, а выжили пятеро. Как писала певица в своих воспоминаниях: «Прочие волей Божьей померли». После рано последовавшей смерти отца мать решила отдать юную Дёжку в монастырь, тогда подобным образом поступали многие. Бедные родители отдавали своих детей на воспитание, послушницами. Однако девушка проявила характер и, сбежав из Троицкого монастыря в Курске, стала выступать в бродячем цирке-шапито, готовясь стать канатоходкой. Нашедшие ее родственники посчитали это занятие недостойным для девушки и отправили Дёжку к старшей сестре в Киев, где Надежда Винникова начала петь в хоре Л. Липкина, одновременно при этом обучаясь и пению. Хор вскоре распался, и Надежда поступила в польскую балетную труппу Штейна, где познакомилась с бывшим танцором Варшавского казенного театра Эдмундом Плевицким, за которого в 1902 году вышла замуж.

Вскоре молодожены стали выступать самостоятельно, при этом Эдмунд взял на себя обязанности администратора, готовил и подписывал контракты, а Надежда выступала как певица, исполняя крестьянские и казачьи песни, романсы. Выступления Плевицкой проходили в различных местах. В Нижнем Новгороде ее пение впервые услышал и высоко оценил знаменитый певец Леонид Собинов, в одном из своих интервью назвавший ее «ярким талантом-самородком» и организовавший в 1909 году концерт Плевицкой в Большом театре, где она выступила наравне с оперными певцами. Понравилось ее пение и Федору Шаляпину. «Помогай тебе Бог, родная Надюша, пой свои песни, что от земли принесла, у меня таких песен нет, я – слобожанин, не деревенский», – сказал ей великий певец. Так пришла слава.

В 1911 году она получила контракт на сорок концертов по всей Российской империи, стала записываться на грампластинки. На нее обратил внимание даже император Николай II, перед которым ей неоднократно доводилось петь. Вспоминая о своей первой встрече с императором, певица писала: «Я пела много. Государь был слушатель внимательный и чуткий. Выбор песен был предоставлен мне, и я пела то, что было мне по душе. Спела я и песню революционную про мужика-горемыку, который попал в Сибирь за недоимки. Никто замечания мне не сделал. Он слушал меня, и я видела в царских глазах свет печальный. Когда Государя уже провожали, Он ступил ко мне и крепко и просто пожал мою руку: „Спасибо вам, Надежда Васильевна. Я слушал вас сегодня с большим удовольствием. Мне говорили, что вы никогда не учились петь. И не учитесь. Оставайтесь такою, какая вы есть. Я много слышал ученых соловьев, но они пели для уха, а вы поете для сердца. Самая простая песня в вашей передаче становится значительной и проникает вот сюда“. Государь слегка улыбнулся и прижал руку к сердцу».

Анализируя в последующем истоки популярности Плевицкой, музыковеды пришли к выводу, что ее творчество стало альтернативой звучавшему со сцены до нее салонно-театральному исполнению русских песен и цыганскому романсу. Плевицкая пела русские песни так, как пел их простой народ, перенимая соответствующую манеру пения, и нередко давала на концерте слушателю информацию о том, где и при каких обстоятельствах исполнялась та или иная песня. У нее появились горячие поклонники, которые яростно отстаивали то направление в исполнении народной песни, которое привнесла на эстраду Плевицкая. Вот что писал, например, в начале XX столетия театральный критик А. Кугель: «По мне… не считайте Плевицкую певицей, отрицайте у нее голос – не все ли равно? Дело в том, что она чарующе прекрасно сказывает народные песни и былины… и я вижу, чувствую „калужскую дорогу“ с разбойничками, и словно обоняю братину зелена вина, которую пьет не перепьет ухарь-купец. Песни Плевицкой для национального самосознания и чувства дают в тысячу раз больше, чем все гунявые голоса гунявых националистов, взятых вместе».

В 1914–1915 годах певицу настиг кризис, начавшийся с влюбленности в поручика Кирасирского полка В. А. Шангина, а завершившийся разводом с Плевицким, бывшим более десяти лет для нее основной опорой в жизни. Нечаянно нагрянувшая любовь не принесла Плевицкой счастья. Шангин в январе 1915 года погиб на фронте, и Плевицкая осталась одна, находя утешение в работе. Она много гастролирует по стране. Челябинцам довелось видеть певицу дважды.

Первый раз она выступала 24 апреля 1914 года в Народном доме еще с Э.М. Плевицким, аккомпаниатором А. Заремой и балериной М.Д. Арто. В отклике на ее концерт рецензент газеты «Голос Приуралья» писал: «Голосовые средства госпожи Плевицкой неважны, но тем замечательнее впечатление, производимое ею. Исполнение народных песен с сохранением особенностей говора (в большинстве Курской губернии) отличается тонкой рельефной выразительностью, которая равно превосходна, как в трагических песнях („По старой Калужской дороге“), так и в песнях с юмористическим бытовым содержанием („Как на горе калина“, „Хмель ты, мой хмель“), свадебных и др. Во всех песнях красиво выстраивается задушевность чувства. Танцы г-на Плевицкого и г-жи М.Д. Арто, отличавшиеся пластичностью, производят приятное впечатление. Публики было много, и она восторженно встречала госпожу Плевицкую и требовала повторений».

Во второй раз певица оказалась в нашем городе уже после февральской революции. На сей раз ее единственный концерт состоялся 12 апреля 1917 года в Клубе железнодорожного собрания. Челябинская газета «Союзная мысль» в те дни сообщала: «Н.В. Плевицкая исполнит старые и новые излюбленные публикой романсы, а также и вновь записанные на фронте песни». Концерт начался в половине девятого вечера. Билеты можно было приобрести в писчебумажном магазине Прокопия Иванова на Уфимской улице (в этом здании до его сноса находился впоследствии кинотеатр «Октябрь»). «Н.В. Плевицкая собрала полный сбор. Публика хорошо принимала концертантов и особенно концертантку». Более всего понравилась челябинцам в исполнении Плевицкой песня «Лучина, лучинушка». В то же время рецензент, скрывшийся за псевдонимом БЕМ, не жалел черной краски, описывая свои впечатления от концерта, наивно полагая, что знаменитой певица стала «по отношению к ней низложенного императора Николая Романова».

Разразившаяся Гражданская война поначалу не очень сказалась на жизни певицы. Она с успехом пела как для белых, так и для красных. Но в 1919 году Плевицкая попала в плен к деникинцам и выехала вместе с ними в Турцию, где сблизилась с молодым генералом Н. Скоблиным, имевшим славу отважного боевого офицера и награжденным георгиевским оружием «За храбрость». В 1922 году молодожены переехали в Париж, купив небольшой дом в его предместье.

Плевицкая много гастролировала там, где проживали более или менее значительные группы русских эмигрантов: Берлин, Белград, София, Бухарест. В 1926 году с большим успехом прошли ее выступления в Нью-Йорке. Здесь она встретилась со знаменитым композитором и музыкантом Сергеем Рахманиновым. Он записал вместе с ней в качестве аккомпаниатора некоторые песни на грампластинки (например, известную песню «Стенька Разин»), сделал для Плевицкой несколько обработок ее песен (например, обработку песни «Белелицы, румяницы»).