Чтение онлайн

Задушевные разговоры становились всё теплее: это очень злило Николая, не привыкшего есть и пить за одним столом с милиционером. Назойливая Дарья пыталась разговорить братьев, но они лишь отделывались нейтральными репликами, отшучивались.

Тоненькие ноги Любови сводили Николая с ума, и он как самый законченный собственник иногда гладил их под столом, шептал своей женщине какие-то очень непристойные слова, которые вгоняли ее в краску. Братья подсознательно ждали того момента, когда эта встреча со случайными знакомыми закончится. Николаю хотелось сбежать со своей красивой женщиной подальше, укрыться с ней от посторонних глаз и ушей. Ему становилось скучно.

– А поедемте в парк Горького? – неожиданно предложил Дмитрий. – Николай заскучал. Феликс, – милиционер впился глазами в мужчину, – вы видели парк имени Горького?

Феликс улыбнулся и ответил:

– Еще не успел.

Искры из глаз Николая летели в разные стороны.

– Как раз хотел сегодня показать братику лучший парк в Москве, но это уже, наверное, завтра! – Николай резко и быстро встал из-за стола. – Простите, что прерываем такой неописуемо великолепный вечер, нам пора…

– А давайте-ка все вместе рванем в парк: машина есть, – расхохоталась Дарья, – заодно и Феликсу город покажем! Куда же ты убегаешь, Коленька?

Любе понравилась затея ее давней подруги, и мужчинам не осталось выбора, пришлось согласиться и покинуть ресторан всей компанией. Феликс гулял по вечернему Арбату. Город казался ему каким-то живым, быстрым, неспокойным. Где-то на скамеечках сидели парочки, держа в руках брикеты вкуснейшего пломбира.

– Ну что, по мороженому? – предложила Люба. Сама не зная почему, она была в восторге от Феликса: скромный, спокойный, тихий брат ее любимого мужчины приглянулся ей, она видел в нем уже не чужого человека, а родственника, которого не хотела лишать внимания: – Возле кинотеатра «Художественный» продают мое любимое, – объясняла она ему. – Любишь мороженое?

– Люблю… – тихо ответил Феликс и закурил.

– Народ, разворачиваемся! – скомандовала Любочка.

Возле кинотеатра стояла пышная дама с высокой прической. Она продавала счастье – любимое лакомство Любы.

– Сколько? – грубым тоном спросила продавщица.

– Пять, – так же грубо ответил Николай.

– Пятьдесят копеек с вас!

Николай расплатился.

Муж Дарьи как раз делился очередной историей о ворах-домушниках Колобовском (Колобке) и Мишине (Мишке), которых не могли схватить несколько лет.

– Вор – это уже неисправимый плохой человек. Это – вор, и он несомненно должен сидеть в тюрьме!

«Все бы отдал за то, чтобы врезать в “пятак” этой свинье!» – подумал Николай, который еле сдерживал себя от вспышки гнева.

Он был из тех, кто срывался из-за косого, нескромного или недоброго взгляда в свой адрес: ломал носы и челюсти, выбивал зубы, наказывал недругов на танцах, на улицах. Одним словом, был «мордобойщиком».

– Дмитрий, послушай, ты говоришь, что вор это плохой неисправимый человек, верно?

– Так точно.

– А если, скажем, у вора жена беременна и кушать дома нечего? Не от хорошей же жизни человек идет на кражу!

– Если все от плохой жизни воровать начнут, знаешь, Феликс, как преступность тогда возрастет? По улицам станет страшно ходить. Я уже и майором был бы… – рассмеялся милиционер. – Работать нужно, а не за легкими деньгами гоняться. Это же как получается: ты и брат твой трудитесь, отказываете себе в чем-то, а прихожу, скажем, я или Дашка и забираем это все. Несправедливо ведь?

– Несправедливо… – надула губы Любочка.

– Прекрасный вечер… – вздохнул Николай, желая поменять тему. – Так что с парком?

– Едем, едем!

Компания направилась к машине, брошенной у того самого ресторана «Прага». Феликс, Николай и Люба втиснулись на заднее сиденье. Дарья, естественно, была помощником водителя, руководила им с переднего пассажирского.

– Ах, Москва-река… – романтично пролепетала Люба.

– Любка, а помнишь, как пешком по набережной да на Красную площадь? – ностальгируя, спросила одноклассница. – Сбегали со школы…

– Помню, конечно!

– Мы учились в 50-й недалеко от Парка Культуры. Я покажу тебе это место! – Люба обратилась к Феликсу.

Компания каталась по городу. Феликсу начинала нравиться Москва.

– Прохладно как… – дама сердца Николая всё сильнее прижималась к нему своим декольте.

– Иди ко мне, родная, моя ласточка… – шептал ей захмелевший жених.

Мотор «Волги» перестал рычать. Затих.

– Приехали, товарищи! – идиллию прервали слова Дмитрия.

«Облом», – подумал Николай.

– Любочка, а когда у вас свадьба? – бесцеремонно поинтересовалась Дарья. – Вы же будете регистрировать отношения?

– Будем, – смущаясь, ответила та и захлопнула дверь автомобиля. – Только вот думаем с Коленькой, где будет свадьба: здесь или в Ереване…

«Вляпался, так вляпался. Какое тебе вообще дело до чужих свадеб, деревня?» – кровь в венах Николая становилась всё горячее:

– Милые дамы, мы отойдем ненадолго. Дима, оставляю свое сокровище тебе! Береги как зеницу ока!

– Братик, не так я представлял себе вечер.

– Брось, отдыхаем, всё же нормально.

– Да не хочу я слушать бредятину этого мента и его кисоньки! Не перевариваю я ментов!

– И что предлагаешь делать?

– Не знаю… Врезать хочу этому козлу.

Феликс, полный впечатлений, не слушал жалобы Николая. Его внимание привлекал огромный плакат с надписью «Слава труду» – именно он неизменно украшал арку главного входа в парк. Братья примкнули к компании, которая как раз спускалась вниз по ступенькам. Множество аттракционов вызывало восторги отдыхающих.

«А может, не всё так плохо?» – задался вопросом Николай, таща под руки свою невесту и брата на колесо обозрения.

Конец ознакомительного фрагмента.