Чтение онлайн

К 1916 году именно Владимировичи стали ядром великокняжеского заговора против царя и царицы. Французский посол Морис Палеолог передает слова Марии Павловны: «Ужасно – императрица сумасшедшая, а Государь слеп; ни он, ни она не видят, не хотят видеть, куда их влекут». 22 декабря 1916 года Палеолог записал: «Несколько великих князей, в числе которых мне называют трех сыновей великой княгини Марии Павловны: Кирилла, Бориса и Андрея, говорят ни больше, ни меньше, как о том, чтобы спасти царизм путем дворцового переворота. С помощью четырех гвардейских полков, преданность которых уже поколеблена, они двинутся ночью в Царское Село, захватят царя и царицу; императору докажут необходимость отречься от престола; императрицу заточат в монастырь; затем объявят царем наследника Алексея под регентством вел. кн. Николая Николаевича».

Об этом же определенно свидетельствует дворцовый комендант В. Н. Воейков: «Великая княгиня Мария Павловна старшая, по доходившим до меня сведениям, не стеснялась при посторонних говорить, что нужно убрать Императрицу».

Здание существует с петровского времени, сменив множество владельцев. Последний раз в 1885 году его перестраивал архитектор Абрам Тихобразов. В конце XIX века дом снова перешел в дворцовое ведомство. С октября 1905-го до своей отставки в апреле 1906-го в квартире № 4 проживал первый председатель Совета министров России Сергей Витте.

Камергер Иван Тхоржевский вспоминал: «Витте мы застали живущим уже в запасной половине Зимнего дворца, где его легче было охранять от террористов. Там же стали с той поры происходить и заседания преобразованного Совета министров <…> Дежурные приезжали рано утром в Зимний дворец, на “половину” Витте, и оставались до поздней ночи, причем и завтракали, и обедали у Витте, в присутствии его жены. В Витте, при личном общении, всегда вероятной смесь невежественного, вульгарного обывателя – и гениального дельца огромного калибра и силы, с прирожденной политической интуицией. Жена Витте тоже была безупречно любезна, хотя и подшучивала над моим тогдашним идеализмом (Вуичу сказала как-то: “У него голубые глаза доверчивой лани”). От былой красоты в ней оставалось, по-моему, мало, но муж был в нее как будто еще влюблен. Еврейка, да еще разведенная (по первому браку она была за Лисаневичем, и дочь ее, Веру, Витте удочерил, очень любил и выдал ее за Нарышкина замуж), она, конечно, в Петербурге мешала карьере мужа. При Дворе ее не принимали, чем Витте был очень задет, тем более что он женился на ней с разрешения и даже одобрения императора Александра III. В обращении она была гораздо менее вульгарна и непосредственна, чем сам Витте, но придирчивый Петербург ставил ей “всякое лыко в строку”. Очень осуждали, например, то, что, приехав в запасную половину Зимнего дворца, она немедленно заказала себе почтовую бумагу с золотыми буквами “Palais d’Hiver”, вместо того чтобы просто указать адрес набережной. Суждения ее всегда казались мне умными и меткими».

С. Ю. Витте в дни подписания Портсмутского поражала казавшаяся немирного договора в 1905 году

Графиня Мария Витте. К. Булла. 1905

После отставки супруги окончательно перебрались в свой особняк на Каменноостровском проспекте.

Здание театра было построено при Екатерине II в 1783–1787 годах по проекту Дж. Кваренги, который вторил театру в Виченце знаменитого Палладио. В 1894 году театр реконструировали под руководством архитектора А. Ф. Красовского.

С 1900-х годов здание театра использовалось нерегулярно, и театром его именовали скорее по традиции. Это была закрытая площадка, билеты не продавались. Представления шли в присутствии императорский фамилии и ее гостей.

Последний директор Императорских театров Владимир Теляковский вспоминал: «За несколько дней до назначения в Эрмитажном театре спектакля посылались приглашенным именные, не нумерованные билеты. Места разбирались приглашенными по своему усмотрению, причем скамейки первых рядов занимались по преимуществу дамами, а верхние – мужчинами. Всего было шесть рядов скамеек. Позади скамеек оставался еще довольно широкий проход вокруг всего полукруга амфитеатра, на котором помещались отдельные легкие золоченые стулья, в два ряда. Тут места занимала молодежь, а если приглашенных было очень много, приходилось некоторым и стоять <…> Спектакли начинались обыкновенно в 9 часов вечера и имели два-три антракта. Давались: один акт оперный, один – драматический, и один – балетный. В редких случаях давали одно целое произведение, преимущественно драматическое. Оперы и балеты целиком не ставились. Оркестр играл придворный со своим капельмейстером, и только балетный акт дирижировал балетный капельмейстер Дриго <…> По окончании эрмитажного спектакля для артистов сервировался особый ужин в комнатах, прилегающих к уборным, и артисты, переодевшись, собирались в этих комнатах за несколькими столами. Этот ужин был проще того, который подавали в залах Эрмитажа, но, тем не менее, в большинстве случаев весьма порядочный, не менее трех блюд. Вино подавалось красное и мадера, а также шампанское; это последнее отпускалось в более умеренном количестве, по бокалу на человека, но от любезности заменяющего гофмаршала зависело прибавить еще несколько бутылок из запасных».

У Эрмитажного театра. 1901

Для бенефиса Матильды Кшесинской Мариусом Петипа в 1900 году были поставлены «Арлекинада» и «Времена года». В том же году в присутствии императорской фамилии и дипломатического корпуса был поставлен «Гамлет». Главную роль исполнял великий князь Константин Константинович.

11 февраля 1903 года в Зимнем дворце и Эрмитаже происходила первая часть знаменитого костюмированного бала, все участники которого были одеты в костюмы XVII века. Следом состоялся концерт в Эрмитажном театре, со сценами из оперы Мусоргского «Борис Годунов» в исполнении Федора Шаляпина и Медеи Фигнер, фрагментами балетов Минкуса «Баядерка» и Чайковского «Лебединое озеро» в постановке Мариуса Петипа (при участии Анны Павловой).

12 февраля 1902 года и 23 января 1904-го в Эрмитажном театре пел Леонид Собинов.

В 1909 году Эрмитажный театр был предоставлен труппе Сергея Дягилева, готовившейся к первой поездке в Париж. Эту площадку они получили благодаря великой княгине Марии Павловне, покровительствовавшей Дягилеву. Однако Матильда Кшесинская, не приглашенная принять участие в этом предприятии, сумела настроить против него своих поклонников, великих князей Сергея Михайловича и Андрея Владимировича. 17 марта 1909 года в Министерство Двора пришла телеграмма от императора: «Прикажите прекратить репетиции в Эрмитажном театре и выдачу декораций и костюмов известной антрепризе ввиду моего нежелания, чтобы кто-либо из семейства или Министерства Двора покровительствовал этому делу. Николай».

В 1913 году на сцене Эрмитажного театра впервые в России была поставлена силами артистов Музыкально-исторического общества графа А. Д. Шереметева опера Рихарда Вагнера «Парсифаль». Весной 1914 года оперу смотрел Николай II с дочерьми, записавший в дневнике: «В 5 час. отправился с Ольгой и Татьяной в Петербург в Эрмитаж. Там давали “Парсифаль” под управлением гр. А. Д. Шереметева. Так давно хотелось увидеть это чудное произведение Вагнера. Дивное впечатление!».

11 января 1914 года в Эрмитажном театре состоялась премьера пьесы великого князя Константина Константиновича «Царь Иудейский». Автор сыграл главную роль тайного ученика Спасителя – Иосифа из Аримафеи. Среди других актеров – великие князья Константин и Игорь Константиновичи. Остальные роли исполняли офицеры лейб-гвардии Измайловского полка. Музыку, написанную к спектаклю Глазуновым, играли два оркестра: Придворный и лейб-гвардии Измайловского полка.

Сын автора и исполнителя главной роли Гавриил Константинович вспоминал: «Спектакль прошел очень удачно. Громадное впечатление производила музыка Глазунова. Он прекрасно изобразил бичевание Христа. Императорский оркестр играл очень хорошо. После спектакля Государь пошел за кулисы говорить с отцом. Отец был чрезвычайно взволнован, с его лица тек пот, он тяжело дышал. Я никогда не видел его в таком состоянии. Когда он играл, он священнодействовал. На этом спектакле были также и некоторые члены Семейства. Говорили, что прежде, чем ехать на спектакль, великая княгиня Мария Павловна спросила священника, можно ли ехать, так как Синод был против постановки пьесы. Великий князь Николай Николаевич и Петр Николаевич с женами на спектакле не были. Должно быть, они были одного мнения с Синодом».

Николай II и Александра Федоровна на костюмированном балу. 1903

Николаю II тоже понравилось, он записал в дневнике: «Шла драма Кости “Царь Иудейский”. Впечатление она производит потрясающее. Постановка редкая по красоте».

После переворота в пользу императрицы Елизаветы в задних корпусах Зимнего дворца расположились лейб-кампанцы: рота Преображенского полка, сыгравшая решающую роль в дворцовом перевороте. В 1854–1857 годах казармы для первого батальона Преображенского полка перестроил архитектор В. П. Львов. Первым батальоном по традиции командовал сам государь.

Полки «Петровской бригады» – лейб-гвардии Преображенский и лейб-гвардии Семеновский – носили нагрудные знаки, на которых обозначались даты основания полков, 150-летнего юбилея гвардии и 200-летнего юбилея основания полков, а в 1-й роте лейб-гвардии Преображенского полка – еще и дат а возведения на престол императрицы Елизаветы Петровны.

Из всех гвардейских полков Николай II был наиболее тесно связан именно с Преображенским, с его первым батальоном. В состав полка он был зачислен с рождения, в 9 лет впервые встал в строй полка ассистентом у знамени, проходил строевую службу младшим офицером роты Его Императорского Величества, командиром роты, командиром 1-го батальона – звание, которое он сохранил от начала до конца своего царствования. До марта 1917 года Николай II оставался Августейшим Шефом Преображенского полка. Император говорил: «Счастливейшим днем моей жизни был тот, когда отец поставил меня в ряды полка. Следующим счастливейшим днем будет, если приведет Бог, увидеть сына моего, наследника, в рядах родного полка».