Чтение онлайн

– В укрытие!
– кричали ему со всех сторон.
– Эй, борода! Сюда давай! По кумполу же получишь, обалдуй болотный!..

– Что же это такое?
– громко вопросил фермер, обращаясь к интеллигенту, ползающему на карачках в поисках очков.
– Это кто же такие здесь, вы не скажете?

– Обезьяны, разумеется, - сердито ответствовал интеллигент.
– Неужели вы сами не видите, сударь?

– Ну и порядочки тут у вас, - ошеломленно произнес фермер, только теперь окончательно проснувшись.
– И вечно вы тут что-нибудь выдумаете...

Этот сын болот был настроен теперь философски и добродушно. Он убедился, что нанесенная ему обида не может, собственно, считаться таковой, и теперь был просто несколько ошарашен зрелищем мохнатых орд, прыгающих по карнизам и фонарям. Он только укоризненно покачивал головой и скреб в бороде. Но тут интеллигент нашел, наконец, свои очки, подобрал шест и опрометью кинулся в укрытие, так что фермер остался посреди мостовой один-одинешенек - единственная и достаточно соблазнительная мишень для волосатых снайперов. Крайняя невыгодность такой позиции не замедлила себя обнаружить. Дюжина крупных осколков с треском лопнула у его ног, а обломки помельче забарабанили по патлатой голове и по плечам.

– Да что ж это такое!
– взревел фермер. Новый осколок стукнул его в лоб. Фермер замолчал и стремглав бросился к своей телеге.

Это было как раз напротив Андрея, и Андрей подумал сначала, что фермер упадет сейчас боком на телегу, махнет по всем по двум и умчится к себе на болота, подальше от этого опасного места. Но бородач и не думал махать по всем по двум. Бормоча: "З-за-ра-зы, пр-роститутки...", он с лихорадочной поспешностью и очень ловко расшпиливал свой воз. Андрею за его широкой спиной не было видно, что он там делает, но женщины в доме напротив все видели - они вдруг разом завизжали, захлопнули окна и скрылись. Андрей глазом моргнуть не успел. Бородач легко присел на корточки, и над его головой поднялся к крышам толстый, масляно отсвечивающий ствол в дырчатом металлическом кожухе.

– А-атставить!
– заорал Фриц, и Андрей увидел, как он громадными прыжками несется откуда-то справа прямиком к телеге.

– Ну, гады, ну, заразы...
– бормотал бородач, совершая какие-то замысловатые и очень сноровистые движения руками, сопровождавшиеся скользящими металлическими щелчками и позвякиваниями. Андрей весь напрягся в предчувствии грохота и огня, и обезьяны на крыше, видимо, тоже что-то почуяли. Они перестали швыряться, присели на хвосты и, беспокойно вертя собачьими головами, принялись трескуче обмениваться какими-то своими соображениями.

Но Фриц был уже рядом с телегой. Он схватил бородача за плечо и повелительно повторил:

– Отставить!

– Подожди!
– досадливо бормотал бородач, дергая плечом.
– Да подожди, дай я их срежу, сволочь хвостатую...

– Я приказал отставить!
– гаркнул Фриц.

Тогда бородач поднял на него лицо и медленно поднялся сам.

– Чего такое?
– спросил он, с неимоверным презрением растягивая слова. Ростом он был с Фрица, но заметно шире его и в плечах, и пониже спины.

– Откуда у вас оружие?
– резко спросил Фриц.
– Предъявите документы!

– Ах ты, сопляк!
– с грозным удивлением сказал бородатый.
– Документы ему! А вот этого не хочешь, вошь белобрысая?

Фриц не обратил внимания на неприличный жест. Продолжая глядеть бородачу прямо в глаза, он гаркнул на всю улицу:

– Румер! Воронин! Фрижа! Ко мне!

Услыхав свою фамилию, Андрей удивился, но тут же оттолкнулся от стены и неторопливо подошел к телеге. С другой стороны мелкой трусцой приближался приземистый вислоплечий Румер, в прошлом - профессиональный боксер, и бежал со всех ног дружок Фрица, маленький, тощий Отто Фрижа, золотушный юноша с сильно оттопыренными ушами.

– Давайте, давайте...
– недобро усмехаясь, приговаривал фермер, наблюдая все эти военные приготовления.

– Я еще раз настоятельно прошу вас предъявить документы, - с ледяной вежливостью повторил Фриц.

– А шел бы ты в жопу, - лениво ответствовал бородач. Смотрел он теперь главным образом на Румера, а руку как бы невзначай положил на кнутовище весьма внушительного кнута, искусно сплетенного из сыромятной кожи.

– Ребята, ребята!
– предостерегающе сказал Андрей.
– Слушай, солдат, брось, не спорь, мы из мэрии...

– Барал я вашу мэрию, - ответствовал солдат, недобрым взглядом измеряя Румера с головы до пят.

– Ну, в чем тут дело?
– осведомился тот негромко и очень хрипло.

– Вы отлично знаете, - сказал Фриц бородачу, - что оружие в черте города запрещено. Тем более - пулемет. Если у вас есть разрешение, прошу предъявить.

– А кто вы такие - разрешение у меня спрашивать? Что вы мне полиция? Гестапо какое-нибудь?

– Мы - добровольный отряд самообороны.

Бородач ухмыльнулся.

– Ну и обороняйтесь, если вы из обороны, кто вам мешает?

Назревало нормальное, основательное, вдумчивое толковище. Отряд постепенно собирался вокруг телеги. Даже аборигены мужского пола вылезли из подъездов - кто с каминными щипцами, кто с кочергой, а кто и с ножкой от стула. С любопытством разглядывали бородача, зловещий пулемет, стоявший на брезенте торчком, что-то округлое и стеклянное, поблескивающее из-под брезента. Принюхивались - фермер был окружен своеобразной атмосферой запахов: пот, чесночная колбаска, спиртное...

Андрей же с каким-то умилением, удивлявшим его самого, разглядывал выцветшую, пропотевшую под мышками гимнастерку с одинокой (и то незастегнутой) бронзовой пуговичкой на вороте, знакомо сдвинутую на правую бровь пилотку со следом пятиконечной звезды, могучие кирзовые сапоги-говнодавы - только бородища, пожалуй, казалась здесь неуместной, не вписывалась в образ... И тут ему пришло в голову, что у Фрица все это должно было вызывать совсем иные ассоциации и ощущения. Он посмотрел на Фрица. Тот стоял прямой, сжав губы в тонкую линию, собравши нос в презрительные морщины, и старался заледенить бородача взглядом серо-стальных, истинно арийских глаз.

– Нам разрешения не полагаются, - лениво говорил между тем бородач, поигрывая кнутом.
– Нам вообще ни хрена не полагается, только кормить вас, дармоедов, нам полагается...

– Ну хорошо, - гундел в задних рядах бас.
– А пулемет-то откуда?

– А что - пулемет? Смычка, значит, города и деревни. Я тебе четверть первача, ты мне - пулемет, все честно-благородно...

– Ну нет, - гундел бас.
– Пулемет все-таки - это вам не игрушка, не молотилка какая-нибудь там...