Чтение онлайн

Противоположная часть долины наполнялась королевскими войсками. Они доходили до трупов людей и лошадей и оттуда растекались в стороны. Появился и король в сопровождении свиты из графов и менее знатных рыцарей. Стефану доложили об убитых, о засевших в лесу лучниках. По приказу короля армия начала разворачиваться для битвы: пехота построилась в центре, на левом фланге — сотен пять рыцарей и примерно столько же сержантов, а на правом, в том числе и на дороге, — король с остальными полутора тысячами рыцарей. Они решили, что принцы Генрихи собираются дать здесь сражение.

Именно в этот момент и выскакал я по дороге в долину. Безоружный и без доспехов. Впереди следовал оруженосец Николас с моей хоругвью, а за мной — безоружные рыцари Умфра и Джон. Мы не спеша скакали по грунтовой дороге, утоптанной несколькими сотнями конных и пеших воинов. Мой белый арабский жеребец скакал иноходью, гордо вскидывая голову с длинной гривой. Тысячи солдат смотрели на него с восхищением и завистью. Такой скакун стоил столько же, сколько вместе хороший боевой жеребец, вьючная лошадь и полный доспех и оружие для рыцаря.

Король Стефан в высоком и местами позолоченном шлеме с плюмажем из трех черных, укороченных, страусиных перьев, алом плаще, подбитом горностаями и надетом поверх бригантины с бордовым матерчатым покрытием, сидел на крупном вороном жеребце, который норовил укусить стоявшего слева гнедого с белыми пятнами на лбу и груди, такого же крупного. На гнедом жеребце сидел Евстахий Блуаский, старший сын короля. Ему девятнадцать лет, похож на отца, только лицо понадменнее и более, что ли, королевское, чем у отца. На голове юноши был такой же шлем с позолотой и плюмажем из черных страусиных перьев, плащ тоже алый и подбитый горностаями, только укороченный, наподобие тех, что носят анжуйцы. Как сказали бы рекламщики в двадцать первом веке, новое поколение выбирает короче. Слово «короче» поместили бы строкой ниже. Справа от короля занимал место Вильгельм Ипрский, граф Кентский. Шлем на нем был с серебряными вставками и без плюмажа, а плащ черный и длинный. Восседал он на темно-гнедом жеребце. Смотрел он на меня, прищурив глаза, как делают близорукие без очков. Этот предмет для улучшения зрения пока не придумали. Видел, как бенедиктинский монах пользовался большой лупой, но только для разглядывания текста на пергаменте. Дальше от короля разместились Конан, граф Ричмондский, сын умершего Алана Чёрного, Вильгельм, граф Омальский и Йоркский, Гилберт де Ганд, граф Линкольнский, Симон де Санлис, граф Нортгемптонский, и менее знатные бароны. Мое прибытие их явно заинтриговало. Судя по ухмылкам на лицах некоторых, не самых умных, предполагали переговоры о перемирии.

— Приветствую высокое общество! — поздоровался я. — Рад видеть вас всех в добром здравии!

— И мы рады видеть тебя живым и здоровым! — ответил за всех король Стефан. — Ходили слухи, что ты погиб в Крестовом походе.

— Жаль, что я не знал этот слух раньше! — весело ответил я.

Король и его сын улыбнулись. Остальные не сочли нужным даже подыграть им.

— С каким предложением ты прибыл? — сразу взял быка за рога король Стефан.

— К нам в плен попали девять твоих рыцарей, — ответил я. — Двоих захватил я, поэтому готов обменять их на два года щитовых денег за полученные от тебя маноры. За остальных хотят наличные, по десять фунтов серебра за рыцаря.

Вообще-то рыцарь сам должен выкупать себя. Но у безземельных рыцарей, за редким исключением, нет таких денег. Поэтому богатые сеньоры иногда выкупают их, чтобы привлечь в свои ряды побольше рыцарей.

— У Генриха Анжуйского опять закончились деньги?! — насмешливо спросил король Стефан. — Я могу снова оплатить дорогу в Нормандию ему и его рыцарям.

— Пока не закончились, но лишних денег не бывает, — уклончиво ответил я.

Пусть думают, что именно отсутствие денег и подвигло нас на переговоры.

— Было бы неплохо получить эти деньги сегодня или завтра, — продолжил я.

— Нам проще напасть на вас и освободить этих рыцарей, — сказал Евстахий Блуаский.

Вот как раз этого мне и не надо было. Я посмотрел на солнце, которое проглянуло сквозь низкие темные тучи, и сказал:

— Сегодня уже поздно воевать. И дождь может пойти. Не люблю воевать в дождь.

— И помощь может подоспеть, — подсказал Вильгельм Ипрский.

— А может и не подоспеть, — произнес я.

— Нас все равно будет больше! — заносчиво произнес Евстахий Блуаский.

— Если бы всегда побеждали те, кого больше, тогда бы не было войн, — заметил я.

— С какой целью ты приехал на переговоры? — спросил в лоб король Стефан, который чувствовал подвох, но никак не мог понять, в чем он заключается.

— Получить выкуп за рыцарей, — честно ответил я, глядя ему в глаза.

— То есть, сегодня вы не хотите сражаться? — спросил король.

— Мы думаем, что завтрашний день будет для нас более благоприятным, — уклончиво ответил я.

— Где мой камерарий? — спросил король свою свиту.

Камерарий, кроме всего прочего, отвечал и за денежную наличность короля.

— В обозе, — ответил кто-то. — Будет здесь вечером.

— Ставьте мой шатер, — приказал король Стефан и добавил насмешливо: — Смелые анжуйцы и шотландцы не готовы сегодня сражаться!

— Приходится мне за них отдуваться! — также насмешливо произнес я.

— Ты сейчас кому служишь? — поинтересовался король.

— Ранульфу де Жернону и Вильгельму де Румару, — ответил я. — Герцогу Нормандии я заплатил сразу при получении сеньории щитовые деньги за десять лет вперед.

— Тоже пленными рыцарями? — спросил Вильгельм Ипрский.

— Герцог Жоффруа задолжал мне призовые за взятие Руана. Они и пошли на оплату, — ответил я.

— Значит, менее, чем через два месяца, твоя служба закончится? — продолжил спрашивать король Стефан.

— Если только никто не нападет на мои владения в Линкольншире, Беркшире и Глостершире, — многозначительно ответил я.

— Уверен, что не нападут, — пообещал король Стефан и перевел взгляд на моего скакуна: — Из Португалии привез?

— Да, — ответил я. — Если выиграю, подарю его тебе.

Что именно выиграю, говорить не стал. Король решил, что я имел в виду завтрашнее сражение, и насмешливо произнес:

— Конь, конечно, великолепный, но ради него не стоит проигрывать сражение! — Затем предложил: — Пока прибудет камерарий, перекусим и выпьем вина. Расскажешь нам, как брали Лиссабон.

— С удовольствием! — принял я предложение.

Вино подали легкое белое, довольно приличное, не смотря на то, что большую часть жизни Стефан провел в Англии, где вкус портится так же быстро, как и продукты под дождем. Привезли вино явно из южных районов Франции, испанские покрепче будут. Я постарался как можно живописнее рассказать о взятии Сантарена и Лиссабона, о неудаче под Алкасером и захвате Эстремоса. Описал вооружение и доспехи мавров, их манеру сражаться. Особенно всех заинтересовала традиция поединков перед боем. Ведь это такая возможность отличиться!

Когда они обсуждали эти поединки, Вильгельм Ипрский, граф Кентский, сидевший рядом со мной, произнес с горькой усмешкой:

— А ведь я мог убить тебя тогда, под Линкольном…

— А я не стал убивать тебя, когда расправился с твоей засадой, — сказал я. — Пока есть ты, буду нужен я, и наоборот. Нас обоих эта война сделала богатыми и знатными.

Вильгельм Ипрский гмыкнул, обдумав мои слова, и сделал вывод:

— Получается, что теперь наши интересы должны совпадать: надо закончить эту войну побыстрее.