Чтение онлайн

— Зато теперь он богатый фидалгу, — сообщил я. — Имеет свой дом в Лиссабоне, ездит на арабском скакуне, имеет деньги на содержание трех жен и пока двоих детей. Ты теперь прадед.

— Не думал, что доживу до такого, — сразу повеселев, сказал Фулберт.

Проводив бригантину до Нормандских островов, повел шхуну в Бристоль. Капитан прибывшей туда бригантины уже продал весь груз. На Лиссабон нагрузили его оловом, свинцом и овсом. Там я тоже собрал оброк. Граф Глостерский получил от меня щитовые деньги и три бочонка вина в подарок. Во время дегустации этого вина мы помянули его отца.

— В прошлом году бароны и церковь потребовали прекратить гражданскую войну. Королю Стефану посоветовали не преследовать тех, кто выступал против него, — рассказал мне Вильям Глостерский.

Теперь понятно, почему он не огорчился, как обычно, моему прибытия в Бристоль. Раньше мне казалось, что Вильям Фиц-Роберт готов был отказаться от щитовых денег, лишь бы из-за моих визитов его не заподозрили в поддержке сторонников императрицы Мод и ее сына Генриха.

Рассказал граф Вильям еще и о том, что умер Брайен де Инсула, один из моих сеньоров. Его владениями теперь управляла жена, которая ненавидела короля Стефана больше, чем Фиц-Каунт.

В проливе Святого Георга нам попалось ирландское судно с бычками. Скот предназначался для английских лордов в Уэльсе, которые отбивали яростные атаки Риса ап Грифида, правителя Дехейбарта. Я с радостью помог валлийцам в их справедливой войне, конфисковав бычков.

— А говорили, что ты погиб, — заявил мне шкипер, рыжеволосый и конопатый, коренастый и кривоногий мужчина лет двадцати трех.

— Вы плохо молили бога, — сказал я, наблюдая, как переносят стрелой бычка с раскоряченными ногами и выпученными от страха глазами.

На подходе к Беркенхеду я вызвал на палубу Николаса и еще двух оруженосцев, сыновей моих замерсийских рыцарей.

— На левое колено. — приказал я им.

Юноши выполнили приказ, с трудом сдерживая радостные улыбки.

— Вы хорошо проявили себя в сражении с маврами, — похвалил я и хлопнул каждого клинком сабли плашмя по плечу, произнося самую важную в их жизни фразу: — Встань, рыцарь!

Теперь они отправятся домой не только с богатыми трофеями, но и в новом социальном статусе — достойными наследниками своих отцов, владельцев маноров. Взамен пришлют своих младших братьев, которым надо будет не только стать рыцарями, но и раздобыть манор.

Не знаю, что понарассказывал Ричард своей матери о Португалии, но Фион отнеслась к информации болезненно и чуть ли ни в ультимативной форме потребовала, чтобы ее еще раз сделали матерью. Все мои доводы, что я не собираюсь с ней разводиться, что хватит и троих детей, не подействовали.

— Они уже выросли, скоро покинут нас, — заявила Фион. — С маленьким ребенком мне будет не так скучно ждать, когда ты вернешься из похода.

Я решил не спорить. Вынашивать и рожать не мне.

Еще до моего прибытия в Честер Ранульф де Жернон купил все вино, привезенное бригантиной. А я собирался подарить ему и его единокровному брату Вильгельму де Румару по паре бочек. Видимо, не судьба мне делать богатых еще богаче. Судно нагрузил свинцом и шерстью и отправил в Лиссабон.

Лорд Болингброк с удовольствием взял щитовые деньги. Граф Честерский потребовал присылки рыцарей. Ему надо было отбивать атаки валлийцев. Я отправил к нему замерсийских рыцарей и Гилберта под командованием Тибо Кривого, которому объяснил, что в мои интересы не входит рвение в войне с Оуайном Гвинедским. Сын Ричард отправился в поход оруженосцем командира. Я решил больше не брать его в море. Пусть становится типичным сухопутным лордом. Замерсийские рыцари тоже сочли это мероприятие не заслуживающим внимания и послали вместо себя своих старших сыновей, несколько дней назад превратившихся в рыцарей. Их младшие братья прибыли в замок Беркет, чтобы стать оруженосцами и мечом и копьем добыть себе владения. Они наслушались рассказов старших о Португалии, поэтому первым делом поинтересовались, скоро ли мы туда отправимся?

— Как обычно, — ответил я, — в конце лета.

А сам подумывал: не уплыть ли раньше? Так привык каждое лето служить пару месяцев, воевать с кем-нибудь, что теперь не знал, чем заняться. Шхуна требовала небольшого ремонта. В Лиссабоне я все внимание уделял бригантинам, а в Беркенхеде залез в трюм после выгрузки и обнаружил, что надо поменять кое-какие детали судового набора и несколько досок обшивки. Для проведения этих работ подрядил Тони, ставшего после постройки парома настоящим корабельным мастером. Кстати, летом паром курсировал ежедневно и с полной или почти полной загрузкой. Я сдал его в аренду монастырю с условием, что деньги пойдут на школу. Мальчики из моих деревень исправно ходили в нее. Им очень хотелось отправиться со мной в поход и вернуться на собственном коне и с полным золота и серебра заплечным мешком.

В конце мая в замок приехал Умфра. Золотая цепь с висюльками в виде валлийских крестов была у него таких размеров, что «новые русские» и старые латиноамериканские наркобароны отдыхали. Он превратился в типичного вожака валлийского отряда. Разве что броня, оружие и конь были более высокого качества. Прискакал он, кстати, на гнедом арабском скакуне, очень неспокойном, чем сильно отличался от своего хозяина. Или я плохо знал одного из первых своих подчиненных. За двенадцать лет он превратился из зеленого салаги в зрелого, опытного воина, толкового командира. Лицо Умфры было похоже на те, которые в двадцать первом веке я часто видел у кабинета стоматолога.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет, — ответил он и смутился, набираясь решимости, чтобы сказать что-то неприятное.

Я догадался, что именно Умфра хочет мне сообщить, и помог ему:

— Хочешь перейти на службу к Оуайну Гвинедскому?

— Да, — облегченно ответил Умфра.

— Переходи, я не возражаю, — разрешил ему. — При условии, что ты не будешь воевать против меня и моих наследников.

— Это само собой! — искренне заверил Умфра. — И король Оуайн не собирается воевать с тобой. Ты не захватывал его земли, не нападал на него.

— Всё может измениться, — произнес я.

— Я говорил королю, что не буду воевать против тебя, — сообщил Умфра. — Он сказал, что иного и не ожидал от меня.

— Он дает тебе земли или какие-то доходы не меньшие, чем ты имеешь у меня? — поинтересовался я.

— Да, выделяет мне сеньорию с замком на границе с норманнами, — ответил Умфра и добавил смущенно: — Я стану лордом.

— Ты достоин им быть, — пришел я к выводу. — Так что с чистым сердцем переходи на службу к Оуайну Гвинедскому, служи ему верно и бей врагов так, как я учил: не числом, а умением.

— Я постараюсь! — торжественно заявил Умфра.

— Я отправил Тибо с рыцарями служить графу Честерскому. Они будут где-то в Уэльсе. Я приказал им особо не стараться. И ты не трогай их, если вдруг встретитесь, — попросил я.

— Конечно, не трону, — пообещал он.

— Свой манор передай Джону, — приказал я. — Скажешь ему, пусть на досуге заедет сюда и совершит оммаж за него.

— Он хочет завтра приехать, — сообщил Умфра.

— Что, тоже собирается на службу к кому-нибудь?! — удивился я.