Чтение онлайн

Правитель Гвинеда собрался было что-то сказать, даже открыл рот, а потом захлопнул его.

— Я тебя предупреждал! — с улыбкой сказал Умфра ему, а потом объяснил нам: — Говорил, что ты ничего не будешь просить, но без короля не уедешь.

— И почему это я попрошу тебя?! — не без ехидства спросил Оуайн ап Грифид.

— Потому что тебе так будет выгоднее, — ответил я.

— Он у меня в руках — что может быть выгоднее?! — продолжил Оуайн Гвинедский. — У него заканчивается еда, коней уже начали резать. Через несколько дней сдастся или погибнет.

— Тогда на следующий год придет его брат с еще большим войском. Они учтут ошибки, сделанные во время этой кампании. Может быть, ты победишь и их, но придут другие, которых наберут, в том числе, и из твоего народа. Так будет продолжаться до тех пор, пока валлийцы не уничтожат валлийцев, — сказал я. — Ты этого хочешь добиться?

— Я хочу, чтобы норманны не совались на наши земли, — заявил Оуайн ап Грифид.

— Для этого вам, валлийцам, надо сначала перестать воевать между собой, объединиться, — посоветовал я.

— Это я и без тебя знаю! — отмахнулся правитель Гвинеда. — Победа над английским королем и поможет мне объединить все земли Уэльса. Потом я расправлюсь с Мадогом ап Маредидом. Правитель Дехейбарта — мой союзник.

— Он пока твой союзник, — уточнил я. — Как только поймет, что ты хочешь подчинить его, сразу станет врагом.

Видимо, я наступил на больную мозоль, потому что Оуайн ап Грифид насупился.

— Что ты предлагаешь? — спросил он после паузы.

— Мой сын Роберт с отрядом «прорвется» к Генриху на помощь. Ночью, с большими трудностями, они выскользнут из окружения и доберутся до лордов Валлийской марки. Уверен, что Генрих разозлен, но и напуган этим поражением. Если ему предложить мир, много не затребует. Признаешь его своим сеньором, что тебя, по большому счету, ни к чему не обязывает. Зато лорды валлийской марки оставят тебя в покое. Займешься внутренними делами. Если решишь их, возобновишь войну с норманнами. Может быть, к тому времени английский король будет не так силен, как сейчас. У него слишком много врагов на материке, которые сильнее тебя, — предложил я.

Мне показалось, что Оуайн ап Грифид не вслушивался в доводы. Как только я закончил, он спросил:

— Советуешь стать его вассалом?

— Ты не хуже меня знаешь, что рано или поздно это случится. Так лучше сделать это, когда на твоей стороне преимущество, — ответил я.

— Мой друид сказал, чтобы я слушал твои советы, потому что ты знаешь больше, чем говоришь, — признался правитель Гвинеда.

Интересно, где и когда видел меня его друид? Я ни с одним не сталкивался, видел их только издалека. Внешне они чем-то напоминали мусульманских дервишей: такие же бессребреники в лохмотьях, только лица поадекватнее.

— Друид плохого не подскажет, — согласился я.

— А почему ты посылаешь Роберта, а не сам идешь? — спросил Умфра.

— Мне ничего не надо от короля Генриха. Я сразу уплыву в Португалию и, надеюсь, больше сюда не вернусь, если не случиться ничего чрезвычайного. А Роберту надо пробиваться. Это его земля и его король, — ответил ему и спросил сам: — Засаду ты устроил?

Умфра смутился, будто его похвалили незаслуженно.

— Он, — ответил Оуайн Гвинедский. — Ты сделал его настоящим полководцем.

Я улыбнулся, вспомнив, как мы плавали в Ирландию за баранами. Кто бы мог тогда подумать, что через восемнадцать лет мы будет решать судьбу короля Англии?!

Мы еще выпили вина, закусив копченым окороком с пятнистым хлебом и луком-пореем. Затем обговорили план действий и систему сигналов. Надо было потрепать остатки королевской армии, чтобы Генрих не заподозрил обман, но так, чтобы не пострадали мои воины.

До границы Гвинеда нас провожал отряд конных валлийцев из полусотни человек. Это было признаком глубокого уважения. При этом я чувствовал, что из леса за нами постоянно наблюдают еще несколько пар глаз. Не очень приятное чувство, если учесть, что с сотни метров стрела из длинного лука прошибает любой доспех.

Вернувшись в свой лагерь, я объяснил Роберту, что и как он должен делать.

— Скажешь королю Генриху, что я приплыл, чтобы найти тебе жену, но услышав, в какую беду он попал, послал тебя на выручку. Мол, с такой задачей ты и без меня справишься. Слушай советы Джона, без него ничего не предпринимай, — закончил я инструкцию и дал несколько жизненных советов: — Если король захочет тебя наградить, бери владения только в Британии, а не на материке, хотя все будут говорить, что там земли лучше. Скоро придет время, когда Нормандия и Англия станут врагами. Если король захочет тебя женить, не бери вдову: одного мужа похоронила и второго похоронит. Чтобы не обидеть Генриха, ссылайся на мои заветы. Не ходи в Крестовые походы: ни славы, ни богатства, ни прощения грехов там не получишь. И самое главное — уважай себя и других людей, кем бы они ни были. Тогда и тебя все будут уважать.

Следующей ночью Роберт повел отряд на выручку королю Генриху. Я на шхуне переправился на противоположный берег Ди. В замке Беркет подождал известия о том, что король Генрих вышел из окружения, потеряв много солдат. Помог ему в этом Роберт де Беркет. Теперь они находились в Честере, где к королю Англии прибыли послы Оуайна Гвинедского с предложением мира. Окончания переговоров не стал ждать. Вроде бы все дела в Англии я сделал, пора возвращаться домой. Полуостров Уиррэл я больше не воспринимал, как свой дом.

В проливе Святого Георга встретили ирландское судно, которое везло быков в Честер для снабжения армии короля Генриха. Поскольку военные действия уже закончились, груз я конфисковал. Высокий рыжий шкипер смотрел на меня исподлобья. Наверное, про себя материл меня на ирландском языке. Я почему-то сразу вспомнил ирландских лоцманов из двадцать первого века. Они все были рыжими и пьяными, причем яркость окраса соответствовала степени опьянения. Но чего не отнимешь — дело знали. Ни разу не подвели. Выпить на посошок после окончания проводки соглашались только со второго раза. После первого отчаянно отказывались, приводя массу причин, почему им нельзя пить. После второго сразу соглашались: ну, если ты такой назойливый…

— Передашь своим землякам, что больше грабить вас не буду, — сказал я шкиперу. — Уплываю воевать с сарацинами, и сюда больше не вернусь.

— Ну, раз на святое дело, тогда забирай, — произнес ирландец таким тоном, будто от его согласия хоть что-то зависело.

Я приказал налить ему кувшин португальского вина. У алкоголя есть чудесное свойство — размывает действительность, отчего она кажется не слишком мерзкой. И при этом способствует появлению новой мерзости.

Третий поход на Алкасер тоже стал неудачным. Осаду пришлось снять, потому что из-за жары началась эпидемия какой-то болезни. Судя по симптомам, дизентерии. К счастью, никто из моих родственников и друзей не погиб, хотя Алехандру, Карим, Нудд и Рис вернулись изрядно похудевшими и измученными. К моему возвращению они уже оклемались. Алехандру дома ждал сюрприз. Жена родила ему сразу двоих детей, сына и дочь. Вот тут-то и пригодились Беатрис ее большие сиськи. В эту эпоху даже знатные женщины сами кормили младенцев. Выращивание наследников считалось слишком ответственным делом, чтобы доверять его чужим сиськам.

Я перебрался с семьей в замок Мондегу. Пробыл там до наступления холодов. Перед возвращением в Лиссабон съездил в Коимбру по приглашению короля Афонсу. На этот раз был уверен, что вызвали меня не по поводу нападения вассалов так называемого императора Испании. И не ошибся. Альфонсо Испанский, вернувшись из похода, слег и скоропостижно умер в конце августа. Злые языки утверждали, что был отравлен. Не злые говорили, что он в жаркий день искупался в холодной горной реке и простудился. Остальное доделали врачи. Альфонсо разделил владения между сыновьями, так что больше не было императора, зато появились Санчо, король Кастилии, и Фернандо, король Леона. Объединять усилия они не собирались, а в одиночку тягаться с королем Португалии им было слабо.