Чтение онлайн

Вой закатил от блаженства глаза, но быстро вспомнил, что он страшный Серый Волк, и отстранился. Ольга лишь улыбнулась.

— Ну, тогда я пошел. Не зовите меня больше, а. А то я уже ездовым себя ощущаю.

— Как получится, — рассмеялся я.

Он вздохнул и убежал обратно в туннель.

А я сгреб Ольгу в объятия и с наслаждением поцеловал. Она сначала ответила, но после уперлась мне ладонями в грудь.

— Ты что творишь?!

— Есть шанс, что мы теперь долго не увидимся, хочу оставить теплое воспоминание.

— Ты ведь собираешься в Мадрид? — уточнила она.

— Да кто меня туда пустит? — поморщился я. — Я все еще служу на границе в чине простого корнета.

— Ты уже не простой корнет. Ты раскрыл заговор и в очередной раз спас меня, — строго сказала Ольга. — Надеюсь, это для родителей что-то да значит. Так что вопрос: ты хочешь в Мадрид?

— Я хочу не позволить заменить Славу, это вредно для здоровья, — мрачно ответил я и отпустил Ольгу. Увы, такая тема не для объятий. — Я хочу найти Сергея и разобраться с ним, потому что он позорит мой род. Так что да, Оль, я хочу в Мадрид.

— Скажешь все это отцу, — твердо заявила она, развернулась и пошла дальше по коридору.

Мне осталось только идти следом. Тем более наши голоса услышали охранники и пошли нам навстречу.

— Господи-боже, дочка, на кого ты похожа!

Такими словами нас встретила императрица Александра, когда охрана привела нас в одну из гостиных Кремля. Мы действительно выглядели не лучшим образом после трех дней без душа и смены одежды. И пахли соответственно.

Но императрица все равно обняла дочь и некоторое время так стояла, приговаривая и гладя ее по голове и спине. Не величественная императрица, какой я запомнил ее на первом курсе, но мать, что волнуется за свою дочь.

— Я так испугалась за тебя. Пойти в Хельхейм в одной рубашке и легкой курточке, а там так холодно. Ты не замерзла?

— Нет, мам, не замерзла.

— Три дня. Что же вы делали? Кощей сказал только, что у вас важная миссия… — она хотела сказать, что-то еще, но вспомнила о моем присутствии и осеклась. Все ясно, обо мне хотела сказать.

Наверняка что-то из разряда: «ну ладно ты, а ее за собой зачем тащить?!» Пффф.

Но от неловкости нас всех спасло появление императора Константина. Я приложил правую руку к сердцу и поклонился. Ольга выскользнула из материнских объятий и нырнула в объятия отеческие. Я не испытывал зависти, только нетерпение. Хотелось вымыться, поесть и спешить в Мадрид. Увы, в этот раз не на Волке — его не пустят через три границы.

Наконец, отец и дочь наобнимались и Ольга перешла к рассказу. Она в подробностях описала наше путешествие, опустив лишь наши с ней разговоры и поцелуи.

— Сам видишь, пап, нам надо в Мадрид и срочно, — закончила она.

— Да, Святославу нужна защита, — согласился император. За суровым тоном он прятал тревогу, но она мелькала у него в глазах. — Только причем тут ты и корнет Татищев?

Ах, как он подчеркнул, что я всего-то какой-то там корнет, а не граф, не друг Славы, не тот, кто несколько раз прикрывал собой то цесаревича, то великую княжну! Я очень надеялся, что мой зубной скрежет не достиг их ушей. Но я запомнил, насколько коротка благодарность Константина.

Зато как эти слова подействовали на его дочь! Ольга резко выпрямилась, отстранилась от отца, вздернула подбородок. В глазах, казалось, засверкали молнии. Императрица увидела это и с пониманием улыбнулась. В ее глазах я прочитал гордость за дочь.

— Граф Дмитрий Михайлович близкий друг цесаревича и мой, ваше императорское величество, — холодно напомнила Ольга. — Он несколько раз спас вашему сыну жизнь. Он с друзьями раскрыл нынешний заговор и спас мне жизнь. Именно граф Татищев вместе со мной вызволил из плена бога в Хельхейме. И после всего этого вы, ваше императорское величество, говорите что его место на границе? Ловить контрабандистов и беглых преступников?

— Я хочу сказать, ваше высочество, — ответил император со снисходительной улыбкой. Так он не воспринимает дочь всерьез? Зачем же таскает за собой и изображает, что она его помощница? Или я не так пониманию? — Что его сиятельство еще молод. А данное дело требует опыта, которого у него еще нет.

— Что же твои опытные люди проворонили два настоящих взрыва, отец? — усмехнулась Ольга. И по тому, как дернулся Константин, я понял, что она попала в болевую точку. — И пропустили закладку под трибуной в Познани.

— Что?! — Император нахмурился и перевел взгляд на меня.

— Они ее так и не нашли? — удивился я. — Изначально вас собирались убить в Лодзи, ваше императорское величество. Но передумали и заложили взрывчатые артефакты на вокзале в Познани. Мы с князем Деевым не смогли сообщить об этом.

— Но взрыва не было и вокзал был перекрыт.

— Верно. Когда старший группы понял, что взорвется вместе со всеми, обезвредил все сам. Может, вы помните собачий лай — это мы отвлекали охрану, чтобы он прошел под трибуну, — отрапортовал я. Очень хотелось добавить эпитетов к работе тех самых опытных спецов, но этим я бы все испортил. Иногда лучше держать язык за зубами.

— Уверен, что справишься лучше старших товарищей, граф? — усмехнулся император. Теперь я его вообще не понимал — в его глазах плясали веселые искры. Когда он настоящий, сейчас или пять минут назад? Но я не показал замешательства.

— Уверен, что хочу довести дело до конца, ваше величество. Сергей Татищев проговорился, что его выдернули в Польшу из Мадрида. С дела цесаревича Святослава, как я теперь понимаю. А князь Михаил Меньшиков через снохождение узнал, что он близко знаком с главной подозреваемой. Значит, он не последнее лицо в их организации.

— Хочешь разобраться с братом?

— Да. Хочу разобраться с предателем и смыть пятно со своего рода.

— Понимаю. Что же, поезжай, Дмитрий Михайлович. Только там все равно придется работать со старшими товарищами, — усмехнулся Константин.

— Значит, мы приводим себя в порядок и отправляемся, — подвела итог Ольга.

— Нет, это граф отправляется. А ты куда собралась?

— Я знаю Свята лучше, чем кто бы то ни было, отец. И быстро распознаю Подменыша.

— Ладно, дочь. Отправляйся тоже, — сдался он.

— Ваше императорское величество, позвольте собрать свою группу, — решил рискнуть я.

— Ну ты и наглец, граф, — рассмеялся император. — Хочешь собрать друзей?

— Так точно. Мы уже сработались и понимаем друг друга. К тому же Святослав будет рад видеть университетскую компанию.

— И кто же тебе нужен?

Познань.

От ламп дневного света у Михаила Меньшикова всегда болели и слезились глаза. Но сейчас он не замечал ничего этого. Сейчас он наблюдал за тем, как его друг приходит в себя.