Чтение онлайн

– Мне их недоставало, когда приходилось оставлять Аннабель одну в замке. Хотел бы я найти ее так же легко, как мы нашли Антигону, – со слегка нахмуренными бровями произнес Алекс. Исчезновение племянницы оставило в его жизни зияющую дыру.

– Когда-нибудь мы обязательно ее отыщем, мой милый, – уверила его Персефона.

Девушка крепко верила в своего старшего брата, ведь Рич очень походил на своего отца силой воли и благородством, пусть сам того и не сознавал.

– Надеюсь, так и будет. Правда, не знаю, выдержит ли мое мужское сердце столько радости, но приятно думать: у меня еще есть шанс испытать.

– А я надеюсь, когда-нибудь оба моих брата ко мне вернутся, – задумчиво проговорила Персефона.

Алекс обнял ее и крепко прижал к себе, рискуя снова оставить на полу всю свою торопливо натянутую одежду, ибо стремление утешить жену тут же сгорело в его неутолимом желании.

– А пока нам придется довольствоваться любовью друг к другу, – торжественно заявил он и тихо засмеялся, когда она слегка стукнула его по графскому подбородку.

– В качестве утешительного приза? – предположила она и окинула его плутоватым взглядом, надеясь, что он передумает и не уйдет от нее.

– В качестве большой победы, моя дорогая Персефона, – возразил он. В дорогом ее сердцу взгляде сквозили ирония и чистосердечная искренность.

Она внимательно смотрела, как он одевается. Алекс завязал шейный платок, надел модный жилет и сюртук, причем с такой небрежностью, какая ужаснула бы любовно сшивших эти вещи портных. Его мускулистое тело в одежде производило почти столь же изумительное впечатление, как и зрелище его мощной фигуры без единого кусочка ткани. Но только почти.

– Вряд ли моей тезке из древнегреческих мифов так повезло с призом, как мне с моим, – мягко ответила Персефона. Ее зеленые глаза при этом светились любовью и восхищением. Она впустила его в душу, в сердце, в свою жизнь и теперь могла открыто смотреть в глаза, уже не скрывая своих чувств.

– Или ее призу – с ней. Но мне пора, моя любовь, или вся эта вылазка на рассвете пройдет даром, и моя будущая теща возненавидит меня с первого же дня нашего скороспелого брака.

– Тогда иди, – ворчливо ответила она, накинула халат и проводила Алекса к двери.

– До встречи, жена моя, – прошептал он, даровав еще один поцелуй, отчего она затосковала еще горше. Ей не терпелось поскорее опять оказаться с ним в одной постели и заняться самым лучшим делом молодоженов.

– Ты что, хочешь, чтобы я и тебя возненавидела? – мрачно вопросила она и выпихнула его за дверь, боясь, что вот-вот сломается и втащит его обратно.

Она закрыла дверь. Алекс один пробирался к своим апартаментам в крыле Джека, словно это было совершенно обычное для графов ночное занятие. Впрочем, если он заслуживает своей прошлой репутации отчаянного гуляки, то наверняка сможет заболтать любого встречного. Тот и не обратит внимания на неподобающий вид измятого и полуодетого, но очень счастливого повесы.

А он ее достоин, и до такой степени, что придется внимательно за этим следить, решила она и с радостной улыбкой растянулась на пуховой перине. Она уж постарается, чтобы супружеский долг занимал его целиком ближайшие лет пятьдесят. Персефона сладостно потянулась на шелковых простынях, ее радовало восхитительное покалывание внизу живота и в интимных местах. Как же он волнительно раскрыл ее страстную натуру, преподал первые уроки сексуального осознания себя!

В ту лунную июньскую ночь кто мог подумать, что и она найдет свою любовь, а не только Джессика с Джеком? Какое счастье, Алекс появился у них тогда в поисках своей племянницы Аннабель! Представить себе такой ужас, как жизнь без Алекса – да еще в том состоянии полной удовлетворенности, в котором она сейчас находилась, – это показалось настоящим кошмаром. Персефона представила, что чувствует ее мать без любимого мужа, вместо, казалось бы, еще многих лет в любви и согласии. Тут молодая жена лорда наконец осознала страшную опасность любви – ее потерю. Лишиться Алекса было бы для нее чистейшим страданием, настоящей агонией. Она болезненно вздрогнула от самой мысли.

Так или иначе, но удача на его стороне, заключил Алекс, без помех добравшись до великолепной спальни в личном крыле герцога Деттингема. С тех пор как он в июне познакомился с этой ядовитой ведьмочкой, его жизнь сильно изменилась. Он задумчиво улыбнулся и вспомнил, каким озлобленным, разочарованным и раненным внутри и снаружи он был тогда. Алекс встретился глазами со своим отражением в зеркале, спрашивая себя, стерла ли любовь его красавицы-жены физические следы кошмара, пережитого в руках фанатика.

Нет, они по-прежнему были на месте, но бросались в глаза гораздо меньше, чем раньше. Метки ненависти на его коже поблекли от времени, или это глаза его любимой Персефоны заставили его поверить, что они не так ужасны, как он сначала предполагал? В любом случае сейчас он принимал их частью себя и вполне мог счастливо жить.

Он представил, какую суету и мельтешение разведет его прекрасная жена на второй свадьбе. Граф подумал, куда девался тот затворник Калверкоум, если второй раз принести клятву любви и пообещать возлюбленной всю свою жизнь вызывает у него лишь радость, а не воспринимается ужасающим испытанием. Всплыли мысли об Аннабель и Риче. Если они хотя бы вполовину так счастливы, как он со своей молодой женой, то, где бы они сейчас ни были, он может их понять. Он приехал сюда этим летом, чтобы отыскать единственную женщину из его семьи, которая была ему по-родственному дорога, но нашел совершенно новую родственницу – жену. Аннабель наверняка расценила бы это как благословение и пожелала бы ему счастья.

– Будь счастлива, моя маленькая Аннабель, тогда, возможно, и твой Рич тоже будет счастлив, – прошептал он в теплом воздухе позднего лета, как будто сама Аннабель ему подсказала: счастье ее повесы-избранника зависит и от ее счастья.

– Вот уж никогда бы не подумал! – заявил графу Калверкоуму Джек Сиборн, герцог Деттингем на званом вечере в честь многолюдной свадьбы мисс Персефоны Сиборн с известным своей замкнутостью вышеупомянутым графом.

Алекс сидел напротив, по-хозяйски обнимая свою жену за талию.

– О чем? Во что именно тебе так трудно поверить? – лениво поинтересовался он.

– Во все это, – исчерпывающе ответил Джек.

– А я знала, – с самодовольной улыбкой сказала Джессика, словно предвидела все, что должно случиться, пока она будет наслаждаться медовым месяцем.

– Герцогиня, вы рискуете стать такой же всемогущей, как моя бабушка, – упрекнул ее с дивана Маркус.

Антигона и Маркус сидели вместе, и он старательно делал вид, что вовсе не собирается обнимать ее при всех до свадьбы, тем более если на том настаивает его суженая.

– Какая ужасная мысль! – содрогнулась Джесс, вскинув голову, и вопросительно посмотрела на мужа, словно действительно боялась со временем стать похожей на грозную старую леди.

– Выбрось это из головы, любовь моя. Глядя на тебя, я меньше всего думаю о вдовствующей герцогине. Иначе как бы я мог на тебе жениться?

– Вполне мог бы. На тебя ведь напустилось все мое обширное племя братьев и шуринов, и мой отец в придачу. Они без сомнения высказались, что разорвут тебя в клочья, если ты не будешь приводить меня в состояние блаженного счастья. И еще сейчас вполне могут разорвать, – упрекнула она своего герцога.