Чтение онлайн

Там вообще много всяких глупостей было понаписано, но самым страшным было даже не это. Всем же известно, что строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения… Так вот этот указ в данном отношении был необычным. Потому что в нём прямо устанавливалось, что, поначалу, в каждой губернии, а лет через пять — в каждом уезде, появится специальный «государственный земельный аудитор», коему вменялось в обязанность строго отслеживать «соблюдение установленных в указе сроков барщины» и «искреннее стремление помещиков следовать курсу государя». Причём, оклад сему уроду был положен немалый. А одним из ключевых требований соискателям на эту должность значилось «личное горячее желание содействовать государю в его устремлениях», каковое должно было быть продемонстрировано «непременным отсутствием наличия крестьян в крепостной зависимости от соискателя»! То есть в указе заявлялось, что сразу же будет сформирован специальный надзирающий орган, который займётся наблюдением за тем, как этот указ будет соблюдаться. То есть не сами помещики будут следить за исполнением этого указа, как это делалось издавна, и даже не полиция, не губернатор с прокурором и не МВД в целом, а эти самые «государственные земельные аудиторы». Тьфу, напасть какая… И ведь, сволочи такие — на что пошли! На то, чтобы самый корень, лучших из лучших, самую опору страны из числа помещиков этим требованием взять, да отсечь! А швали всякой, без роду, без племени, без поместий родовых, без отчин — наоборот, скатерть на дорожку постелили. Ступай по грязи — не замарайся… Понятно же чего там такие нааудиторствуют! Совсем людей по миру пустят…

Но даже и этим дело не ограничилось. Не прошло и года, как какой-то уродец, вроде как из числа бывших декабристов, часть из которых, особливо из морских офицеров, за некие непонятные заслуги попала под амнистию, внёс предложение, заставившее содрогнутся самые основы! И заключалось оно в том, чтобы… изгнать из «Комитета» всех, кто не поддерживает Государя в его стремлении к прогрессу и процветанию. Мол, должников вон, от сего отстранили — и пожалуйста, долги Дворянскому банку со стороны помещиков сократились аж в четыре раза! Теперь надобно переходить к следующему шагу — отстранять от выработки законов, по которым будет жить новая Россия, всех, кто хочет жить в дремучей старине. Потому что в Европе все уже давно отказались от рабства, к варианту которого несомненно относится крепостничество, кроме извечного русского врага — Османской империи. Но сие государство, хоть и находится значительной частью на европейском континенте к истинно европейским нациям относиться не может никоим образом! Так что, каждый, кто считает себя русским, должен задать себе вопрос — он действительно русский, то есть истинный, приверженный прогрессу европеец или дремучий осман? Причём, ответить на него не словами, а делом… И ссылки на старину здесь не принимаются. Наши пращуры идолам молились — неужто нам тоже нужно отринуть Спасителя и вернуться к человеческим жертвам, как во времена молодого Владимира Святого? Тоже ведь старина… И почему Россия, во многих других сферах демонстрирующая европейским нациям как можно быстро расти и развиваться, внедрять новое, ранее небывалое, в подобном вопросе, вполне очевидном для всех остальных, кои уже сделали свой и весьма однозначный выбор, продолжает пребывать в компании отсталых турок?

Новое разъяснение, изданное явно в ответ и в развитие этого предложения, вышло всего неделю назад. И вот сегодня его, графа Куровского, самого богатого и влиятельного помещика губернии, на основании этого указа взяли и изгнали из «Комитета»… ну скажите мне — куда катится мир?!

Между тем в зале, в котором собрались члены «Комитета», вовсю шло бурное обсуждение произошедшего. Помещик Бузовкин, так же крупный землевладелец, который, однако, ещё весной объявил, что отпускает из крепости всех своих крестьян, чем и заслужил право участвовать в этом «Общественном комитете» в котором, без сомнения, собрались самые сливки губернского общества, сурово пенял Костеньке Пепелявскому, второму сыну губернского предводителя дворянства статского советника Пепелявского, который и был если не основным инициатором, то, как минимум, самым громким сторонником идеи изгнания графа Куровского на всё произошедшее… Нет, в том, что Костенька был в своём праве — никто не спорил. Указ Государя — есть указ государя. Но, всё-таки, граф — весьма уважаемый человек, и богат, и знатен, можно было бы с ним обойтись и как-то по-другому. Поделикатней что ли. Не так прямолинейно, а со всем вежеством… в конце концов эта новая мода на освобождение крестьян пошла не так уж и давно. Многие к ней не привыкли. Да и крестьяне как-то не сильно жаждали освобождаться. Ну на разумных условиях… То есть без земли. Газеты писали, что в Минской, Тамбовской, Виленской, Рязанской, Саратовской, Воронежской, Астраханской и ещё нескольких губерниях даже волнения были большие. Войска вводить пришлось. Потому как крестьяне помещичьи усадьбы жечь начали… А чего ещё они ждали-то? Что их природные господа возьмут и начнут своих холопам землю просто так раздавать? Так это надо быть полным идиотом чтобы так думать… Впрочем, крестьяне вполне могли так считать — они ж дети природы, наивные и простодушные. И точно так же как дети — живут мечтами о несбыточном.

Костенька же в ответ весьма живо возражал, что вот как раз из-за всех этих вежеств и реверансов в сторону откровенных ретроградов государев «Особенный комитет» уже который год топчется на месте, ничего не решая и не публикую никаких проектов Конституции. И что цивилизованные нации уже животики от хохота надорвали, на наши потуги глядючи. И что граф Куровский своё пребывание в «Комитете» использовал только лишь на насмешки над другими и собственное самоутверждение, не выдвинув ни одного не то что дельного, а вообще никакого предложения и только лишь осмеивая и всячески тормозя любые, выдвинутые другими… И вообще, если работа «Комитета» не будет, наконец-то, эффективно налажена, он, Костенька, не исключает того, что вообще станет республиканцем! Да-да, вот так вот…

Но все споры затихли, когда в зал вбежал испуганный посыльной и заорал:

— В поместье графа Куровского бунт! Крестьяне дом подожгли и сарай с конными косилками!

Данька отшвырнул папку с докладами и уронил голову на ладони. Блин! Ну ведь говорил же…

У него ничего не получалось. Совсем. Несмотря на все его усилия — ситуация чем дальше, тем больше шла вразнос. Дворянская общественность бурлила, интеллиген… а нет — её ещё, считай и нет покамест. То есть что-то такое есть, но даже слова такого никто пока не употребляет… и слава Богу кстати. Бывший майор, как и любой человек увлекающийся историей, прекрасно знал как характеризовали этих людей что Ленин, что очень даже отличающийся от него по взглядам вплоть до полной противоположности русский историк и философ Гумилёв [46] , между прочим придумавший… ну, или, как минимум, введший в широкий научный и публицистический обиход понятие «пассионарность». Так что отношение Даниила к этому общественному слою было, как минимум, настороженным. А если по правде — то и похуже… Но, как бы то ни было, этот общественной слой был. Уже сейчас. Несмотря на текущее отсутствие термина. И тоже гадил. Причём, в, так сказать, очень широком спектре.

То есть, в отличие от дворян все они были исключительно и горячо «за» конституцию и освобождение крестьян, но вот дальше начинались детали. Кто-то утверждал, что принимать Конституцию — надобно, но очень постепенно. То есть сначала ввести особый образовательный ценз, прямо с экзаменами, и право избирать и быть избранными предоставлять токмо тем, кто его сдаст. А вот имущественный ценз полезно вообще отменить. Потому как самые умные и образованные люди России, как правило, бедны как церковные мыши… Кто-то, заявлял, что имущественный ценз надобно сохранить, но ввести возможность… эм-м-м… ну-у-у… чего-то типа коллективного выкупа голоса. То есть если несколько умных и образованных, но бедных людей сложится имуществом до уровня ценза, то они смогут получить голос и, паче чаяния, должность в выборном органе. Кою потом вместе и эксплуатировать… хм-м-м… Были и иные… м-м-м… весьма неоднозначные предложения. Например, проект «умножения голосов» в зависимости от размеров состояния. Типа, владеешь капиталом в десять тысяч рублёв — плюс один голос тебе, а если сотней тысяч — так и плюс десять! Потому как у тебя «есть немалый опыт управления и преумножения богатств»… А один умник вообще прислал предложение идущее полностью против не только всей самой идеи Конституции, но и пожеланий государя! Он предложил наделять дворян голосами в зависимости от числа крепостных в поместье. Мол, ежели владеешь сотней крепостных — вот тебе плюс десять голосов. А коли десятью тысячами — так и целых сто… Да ещё и обоснование придумал, мол крепостные-то — дети природы, грамоты почти не разумеют, о высоких материях думать не приучены, но как-то же их интересы учитывать надо. Вот дворяне-владельцы за них и будут выступать. Ага-ага, за них… Знаем-знаем — слышали. Рок против наркотиков. То есть пчёлы против мёда… И это были не то что не все — даже не самые одиозные предложения!

Очень бурную дискуссию в среде «протоинтеллигенции» вызвали предложения по тому, как именно будут формироваться экзаменационные комиссии, которые должны будут выдавать право избирать и быть избранными… И по критериям, в соответствии с которыми стоит выдавать эти самые разрешения. Причём, уровень образования довольно быстро оказался в самом конце линейки приоритетов… А также как и какими методами перевоспитывать тех, кто, вроде как, подходит по всем показателям, но кому ни в коем случае это разрешения нельзя давать из-за их неправильных взглядов!

Бывший майор аж чувство deja vu испытал, припомнив, как сторонники Прекрасной России Будущего в какой-то момент принялись активно обсуждать как они будут «перевоспитывать» русских в специальных лагерях после своей победы. Нет, что вы, ни в коем случае не в «нацистских», Боже упаси! А совсем наоборот — в «воспитательных лагерях любви». Окружать заботой (из колючей проволоки, вероятно) и вниманием (с вышек). Лет на пять-семь [47] … Нет, здесь всё выглядело пока не так жёстко, но этот мир пока не имел опыта концлагерей и массовых убийств через газовые камеры и крематории. Никакого — ни англосаксонского, ни нацистского [48] . Здесь даже военнопленных из числа враждебных армий как правило расселяли по домам. Согласно статуса. Офицеров-дворян — к дворянам, солдат — к мещанам либо крестьянам… Так что с позиции человека, этот опыт имеющего, всё пока выглядело весьма «травоядно». Но тенденция настораживала.

Не меньшие дискуссии велись и по поводу освобождения крестьян. Кто-то заявлял, что освобождать надо, но не так быстро. Кто-то — что наоборот, надобно делать всё сразу и немедленно. Царский указом. А кто не согласен — того в железа и в Петропавловку! Иные кричали, что каждой крестьянской семье требуется выделить по десять или, даже, двадцать десятин земли… многие даже приводили выкладки с цифрами потребления, урожайности, средней численности крестьянской семьи, но при этом никто не говорил откуда эту землю в таких количествах взять. Ну в тех местах, где живут крестьяне в настоящий момент. «Государство должно предоставить» — и всё! Другие кричали, что земля — это мало. Надобно дать много всякого другого — лошадей, у кого нет, коров, овец, инвентарь, семена, кредиты и льготы, освобождение от налогов, права и свободы…

Перечень того, что непременно надобно вот прямо сейчас, немедленно и неотложно предоставить крестьянам был настолько велик, что весь его Данька просто не помнил… Но главная проблема была, даже, в не в них. Этой самой «протоинтеллигенции» пока ещё было достаточно мало. Вероятно, побольше, нежели в это время в той, другой истории, потому что бывшему майору очень хотелось верить в то, что к настоящему моменту им с Николаем удалось существенно, не менее чем в полтора, а то и в два раза против того, что было в эти года в том варианте Российской империи, что существовал в его истории, увеличить в стране число образованных людей. Вследствие этого и число этих самых «интеллигентов» в ней так же возросло. Потому что интеллигенция — это всегда часть образованного слоя населения… Главная проблема была в том, что всё что они вещали, сыпалось в растерянные головы крестьян. И оседало там в виде «а вот должны и всё»! Что почти неизменно приводило к проблемам. Реальным. И серьёзным. С убийствами. С поджогами усадеб. С разрушением поместий, многие из которых являлись современными многопрофильными хозяйствами, взращенными десятилетиями неустанной заботы членов Московского общества сельского хозяйства и являющимися настоящими центрами распространения в России самых современных сельскохозяйственных технологий. А их под топор и в пепел. Потому что «должны предоставить»! А ежели нет — то вот вам красного петуха.

Так что приходилось привлекать армию, брать в железа, отправлять в Сибирь, но ситуацию это системно не меняло. Вал бунтов и поджогов по стране только рос. Так что Николай, даже, в какой-то момент, решил пойти по пути Столыпина и ввёл военно-полевые суды, чего до сего момента в истории России никогда не случалось… И весь имидж Российской империи как передовой и прогрессивной страны тут же вылетел в трубу, а европейские газеты оказались переполнены, статьями, фельетонами и памфлетами на тему того, как император Николай безжалостно гнобит и убивает собственный народ… Особенно старались французы. Как будто они во времена своей революции, не творили не то что подобное, а куда большее! Причём, не только с аристократами, но и с теми же крестьянами. Достаточно вспомнить как р-р-р-революционное правительство расправилось с мятежом в Вандее [49] …