Чтение онлайн

В следующую секунду бледнею еще сильнее, ведь Генрих под одеялом не находится! Я самолично подхожу к кровати и провожу ладонью по белоснежным смятым после бурной ночи простыням. И никого! Испарился!

— Никого я там не прячу, — неуверенно произношу, — Просто ты приехала вся пыльная из своей пустыни и сразу же давай на кровать с ногами прыгать, — растеряно бормочу.

— И очень жаль, что ты там никого не прячешь! — деловито цокает рыжая, вновь вытягиваясь на кровати, — Я тебе говорила, признайся во всем и переспи уже со своим мужем! — назидательно произносит она и хохочет: — Развели маскарад!

А мои щеки опаляет огнем стыда. Как близка она от истины.

— Шла бы ты к себе в номер, подруга, переоделась к завтраку, — ворчу с недовольным видом.

— Хорошо, мамочка, — фыркает она и медленно поднимается с кровати.

— Сама, мамочка, — показываю ей язык.

Провожаю Элджи до двери, щелкаю замком и возвращаюсь в спальню срочно разыскивать своего супруга.

— Генри! — полушепотом кричу, переворачиваю все подушки и ужасно пугаюсь, когда меня из-под кровати хватают за ногу, — Генри!

Подпрыгиваю на месте, а потом падаю коленями на ковер.

— Кошмар какой! Прятаться под кроватью собственной жены от чужих глаз! — хохочет он, притягивая меня к себе.

— Прости, — бормочу, пряча лицо у него на груди, — Я ничего такого не просила.

— Брось, — мягко проговаривает он, развеивая мои сомнения. Не сердится, не обиделся. Берет в ладони мое лицо и нежно целует в нос, — Захочешь, потом расскажешь все своей Леди Аберкорн, — усмехается, — Меня даже заводит, что приходится вот так скрываться ото всех.

Рука его осторожно поглаживает мою спину, и приятная волна проносится по всему телу. Нет, волна не страсти, а такой теплой, за душу берущей нежности. Да, мне тоже нравится, что у нас с мужем появился общий секрет, и известен он только нам двоим и больше никому в целом мире. Это волнует, разжигает в сердце огонь, и разгоняет адреналин в крови.

— К тому же у меня осталось совсем мало времени. Придется в аэропорт ехать прямо отсюда.

— В аэропорт? — удивляюсь и приподнимаю голову, чтобы заглянуть Генриху в глаза.

— Да, дорогая, я вчера за тем только к тебе и шел, чтобы сообщить о вынужденном отъезде, — лукаво улыбается этот проходимец.

— Безусловно, только ради этого! — морщу носик, не веря в такую откровенную чистоту помыслов супруга. Опять он подменяет понятия повода и причины, но мне нравится!

— У меня через несколько часов состоится аудиенция у его Величества Артура Кенсингтона II, — шепчет он мне в самое ушко, чтобы эта информация больше никого кроме нас двоих и коснуться не могла, — А завтра утром собрание с лордами из высшего эшелона власти.

— Вот как! — наигранно возмущаюсь, хочется узнать подробности, но понимаю, что сейчас не место и не время, — Пока я здесь, ты, значит, там, — вскидываю указательный палец к потолку, намекая на его Величество, — Чаи распиваешь!

— Расскажу все при нашей следующей встрече. Хотя я бы с радостью предложил тебе присоединиться, — серьезно сообщает Генрих и с едва заметной горчинкой в голосе добавляет, — Но у кого-то сегодня тренировка, а завтра свободный заезд. Не успеешь вернуться.

Вздыхаю и приподнимаюсь у него на груди, чтобы заглянуть в глаза:

— А когда ты вернешься? — сердце сжимается из-за предстоящего расставания, но при этом я рада, что Генрих не высказывается против соревнований.

— Буду завтра вечером, должен успеть на прием к эмиру, — снова привлекает меня к себе и целует в висок, но я не могу вот так расслабиться и спокойно положить голову ему на плечо, не уточнив волнующий меня вопрос:

— То есть ты не против моего маленького увлечения? — с придыханием спрашиваю и зажмуриваю один глаз.

— Не против ли я твоего ма-а-аленького увлечения? — смеется Генрих, растягивая звуки и принимая вертикальное положение вместе со мной, — Дорогая, твое увлечение «маленьким» ну никак не назовешь!

Он принимается ходить по комнате, пытаясь успокоиться, а я опускаю очи долу, будто нашкодивший котенок. Лучше бы промолчала! Не буди лихо, пока оно тихо, называется!

— Дорогая, я чуть богу душу не отдал, когда твой болид сошел с дистанции. А каково мне было, когда ты появилась в ангаре после того заезда? Места живого на тебе не было. Черт, Ди, если бы можно было тебя запереть дома! — бросает он в сердцах, а мое лицо вытягивается вниз. Вот этого я и опасалась!

Губы мои поджимаются, а руки непроизвольно скрещиваются на груди.

— Нет, родная, нет! — тут же подбегает ко мне мужчина, хватается за мои плечи и встревоженно заглядывает в глаза, — Я не посмею. Безумно хочу запретить тебе так рисковать, но не стану ничего подобного делать. Просто обещай, что ты будешь осторожна. И в другой раз нажмешь на эту чертову аварийную кнопку!

Внимательно всматриваюсь в его лицо. Хмурится. Переживает. Волнуется. Но готов уступить мне.

— Я постараюсь, — спокойно выдыхаю, обхватываю мужа за плечи и прижимаюсь к его груди.

— Ди, возможно, сейчас твое увлечение действительно выглядит безобидным занятием, но это временно, — выдыхает Генрих мне в макушку, укачивая в кольце своих рук, а я немного напрягаюсь, прислушиваясь к его словам. — Милая, ты учувствуешь в Мировой серии заездов, черт побери! Еще пара соревнований и от журналистов не будет отбоя, всем захочется узнать кто такая Донна Хендрикс, и откуда она взялась!

Замираю, признавая правоту мужа. Людям скучно живется, они любят докапываться до правды и создавать сенсацию на ровном месте.

— Не переживай, я тебя всегда поддержу, — ласково щелкает меня по носу Генрих и выпускает из объятий, — Вместе мы что-нибудь придумаем.

Он уходит в душ, а я запрыгиваю с ногами на кровать. Придумывать ничего не нужно, я просто откатаю воскресный заезд и вернусь к своей повседневной жизни. Конечно, произнесенное Генрихом «мы» бодрит неимоверно, но нужно быть реалистом. Максимум на что я способна — сбросить свою маску перед мужем, если он, разумеется, этого захочет. Но обнажать свое лицо перед публикой я не собираюсь.