Графиня Грандвелл
Шрифт:
Хотя Эрик и весьма умело орудовал своим двуручным мечом, сразив немало данов, что пали замертво от его руки, но силы рано или поздно иссякают.
«Слишком вас много…» — подумал Грандвелл перед тем, как пятеро викингов его сумели повалить наземь. Он с ужасом узрел, как над ним взметнулось сверкающее лезвие боевого топора…
— Эй! Стой! Не руби его! — прозвучал чей-то пронзительный рёв. Воин, что замахнулся топором застыл на мгновенье. — Глянь на его одежду! Этот из саксов знатных… Нам за него выкуп хороший дадут!
На лежащего Грандвелла сразу навалилось несколько человек с целью связать. Тот рычал, словно дикий зверь в попытке вырваться, хотя это было нереально. Эрик попал в плен впервые, ведь ранее никогда не доводилось… Ему крепкими верёвками связали за спиной руки, затем несколько мужчин поволокли его к толстому стволу дуба. Конечно же, всё оружие было изъято, Грандвелла тщательно обыскали, сопровождая этот процесс довольными смешками и грязными шутками.
Эти викинги были из отряда Эохрика, Эрик понял это по характерному говору королевства Гутрум. Нортумбрийский диалект граф также хорошо знал, как и мерсийский.
Грандвелла жёстко усадили наземь, спиной к стволу дерева, затем связали ноги. Обрадовал лишь тот факт, что Дейн также был жив и оказался в числе пленных. По стечению обстоятельств они оказались вместе привязаны к толстому стволу дуба, находясь в сидячем положении.
— Вот мы и попали… — молвил Дейн, обречённо вздохнув. Эрик молчал, стиснув челюсти, он пытался оценить происходящее вокруг. Выживших было около двадцати человек, граф взглядом искал своих, насчитав чуть более десятка.
— Кентских всех перебили… — Дейн с ужасом взирал на лежащие тела убитых, ими зловеще пестрила лесная чаща. Островки мёрзлого снега обагряли кровавые пятна, возможно выжившие люди запомнят это зрелище надолго…
Остальные пленные также оказались привязаны к стволам деревьев по несколько человек, они молча взирали друг на друга ещё толком не зная, какая участь им уготовлена. За кого не сумеют дать хороший выкуп, того попросту казнят, викинги не скупы на скорую и жестокую расправу.
Глава 14
— Объявите своим людям, что привал окончен и мы выдвигаемся, — король Эдуард обратился к рядом сидящим тэнам и командирам отрядов. — Хочется поскорее добраться до лагеря. Кентские и Грандвелл догонят…
Его Величество поправил на голове свой шлем и встал на ноги, кутаясь в тёплую мантию.
«Уэссекские зимы куда теплее…» — подумал король, испытывая желание поскорее вернуться в свою уютную резиденцию в Уинчестере.
— Ваше Величество! — пронзительный крик мигом выдернул из размышлений. Перед Эдуардом предстал взъерошенный дозорный, бледное лицо которого выражало неподдельный ужас. — Сюда приближается армия викингов, их много… Несколько тысяч! — юнец пытался перевести дыхание, что скорее напоминало хриплый свист.
— Полная боевая готовность! — рявкнул яростно король, обращаясь к застывшим в неверии тэнам, ведь эта новость буквально всех ошеломила. — Вот вам и сюрприз от моего братца Этельвольда… — процедил со злобой Его Величество.
Фаланга, состоящая из восьми рядов, образовала тесно замкнутый линейный строй, воины казались напряжёнными и немного обескураженными, ведь никто не ожидал, что грядёт масштабное сражение. За их спинами находились лучники и мечники-пехотинцы ближнего боя. Предводители отрядов располагались по правую сторону простёртых вдоль равнин шеренг воинов.
Король Эдуард восседал верхом на коне, наблюдая с нескрываемым напряжением за построением своей армии, отдавая краткие приказы. Обзор у Его Величества был как на ладони, он имел возможность лицезреть приближающуюся армию викингов, выхватив взглядом до боли знакомую фигуру своего брата Этельвольда в авангарде, которую он узнал бы из тысячи… Его развивающийся на ветру плащ и прямая осанка… А ведь всё могло быть иначе… Эдуард мог бы даровать брату титул герцога, они были бы единым целым… Ведь единство с сестрой Этельфледой Мерсийской делало их армию фактически несокрушимой, а если бы ещё и Этельвольд был с ними заодно… Но этому не суждено было свершиться.
Они глядели друг на друга в упор… Ненависть и борьба за престол Уэссекса… Старший из рода Этелингов, Этельвольд считал, что единственный имел на него право. Он же и первым дал команду атаковать.
Огромная и сплочённая армия викингов неслась навстречу воинам Эдуарда, размахивая устрашающе своими боевыми топорами. Воины фаланги уэссекского войска, находящейся в авангарде, использовали длинные копья, ощетинились вперёд пиками. Пролилась первая кровь поверженных врагов… Далее с обоих сторон действовали лучники и копейщики. Когда обе силы схлестнулись в смертельном бою, в долинах Нортумбрии разверзся кромешный ад. В бой вступила конница, в воздухе витала смерть наряду с лязгом оружия и свистом летящих стрел.
Как же не хватало сейчас кентского отряда, что обычно находился в авангарде в качестве основной силы, было бы гораздо проще одолеть врага. Но из-за алчности и упрямства нерадивого Эльгера они ранее были перебиты и в данный момент уже являлись удобрением почвы нортумбрийских лесов.
Этельвольд с нескрываемой радостью наблюдал, как его воины оттесняют армию Уэссекса назад, адреналин бурлил внутри, и он также ринулся в атаку, за ним последовал его союзник Эохрик, который постоянно находился рядом. Этельвольд мчался навстречу своему брату, словно тот был единственной целью…
— Эдуард! Мне быть королём! Я старший из Этелингов и имею все права на престол! — взревел Этельвольд, приближаясь. Эдуард казался безмятежным, его лицо словно не выражало никаких эмоций.
— А ведь могло быть всё иначе, брат! — лишь воскликнул Его Величество.
— Ты не брат мне! — орал неистово Этельвольд, обнажив свой меч, затем ринулся в атаку на короля.
Возможно, ещё спустя несколько мгновений братья бы схлестнулись в поединке, но в спину Этельвольда вонзилось копьё и тот застыв, рухнул из седла наземь.
Тело мужчины парализовало от дикой боли, накатывающей холодными волнами смерти. Отголосками звучали крики сражающихся воинов и лязг оружия, небеса затягивало серой дымкой… В мгновенье промчались яркие моменты из жизни, детство при дворе, весть о гибели отца… и последней вспышкой в сознании был образ Санны, взор её прелестных глаз и сверкающие слезинки, что катились по щекам, когда он силой брал её в тронном зале…
«А ведь могло быть всё иначе, брат…» — словно шелест звучали в голове слова Эдуарда перед тем, как мрачные краски окружающего мира потухли навеки.