Графиня Грандвелл
Шрифт:
После того, как Ульвар уложил дочку в её кроватку и заботливо накрыл одеяльцем, он торопливо направился в свои покои.
— Что это ты дочери моей наговорила? — выпалил гневно конунг, едва войдя в комнату. В его голосе слышались рычащие ноты. — Какой Данелаг? Куда это ты надумала уходить?
Нора резко поднялась, свесив ноги с кровати, а её серые очи вмиг наполнились слезами.
— Господин Ульвар! — воскликнула она с горечью. — Вскоре Вы возьмёте в жёны одну из дочерей ярлов, в замке будет новая госпожа… А что ожидает тогда меня и моего ребёнка? Позвольте мне отправиться на Ваши земли Данелага, я готова выполнять самую тяжкую работу и служить Вам там, также растить своё дитя в любви…
— Чего?! — конунг рявкнул так громко, что Нора дрогнула, округлив очи. — Ишь, чего удумала! Данелаг?! Да я тебя с крепости не выпущу, из этой комнаты! — Ульвар в гневе рычал, как медведь, а в очах полыхала такая ярость, что Нора в испуге залезла на кровать, поджав под себя колени. — Ишь, придумала! Никуда отселе не уйдёшь, не отпущу, не позволю! — конунг сжал пальцы в кулаки, буравя взором застывшую девушку. — И какую это я госпожу приведу? Откуда взяла такое?
— Люди говорят… — еле слышно пролепетала Нора дрожащим голосом.
— Люди? Сплетники? Коль услышу, кто сплетничает, лично языки вырву! — мужчина нервно потряс головой, затем рывком стянул с себя рубаху и присел на край ложа.
— Могу ли я идти к себе, господин Ульвар? — тихо спросила девушка.
— Нет! — отрезал конунг. — Тут спать будешь, со мной! Платье снимай да ложись, — молвил Ульвар тоном, не терпящим возражения. — Ишь, удумала… Данелаг… — продолжал недовольно ворчать мужчина, снимая свои кожаные брюки. Он осознавал, что Нору уже никуда и никогда не отпустит. Она словно маленький, но яркий светоч, который появился в его мрачной и тяжкой жизни, глоток свежего воздуха, неиссякаемый источник тепла и любви…
Конунг залез под покрывало, резко притянул к себе нору, зарываясь лицом в её светлые волосы. Она пахнет, словно чистое и невинное дитя…
— Данелаг… — продолжал тихо бубнить Ульвар. — Ты эти мысли из головы выкинь, иначе надолго в комнате запру…
А на следующее утро конунг направился в деревянную церквушку, которая находилась на территории крепости Рендлшира. Когда в дверном проёме храма показалась грозная фигура Ульвара, местный священник так и застыл в страхе. И чего этому язычнику тут понадобилась? Ульвар в церковь фактически никогда не заходил, хотя для монахов монет не жалел, также щедро жертвовал на строительство монастыря и храма. Но всё же конунга служители церкви побаивались, ведь неизвестно, чего от этого вспыльчивого зверя можно ожидать…
— Отец Томас! — рявкнул Ульвар, его голос отразился громким эхом от стен церкви. — Следуй за мной!
Священник с замиранием сердца медленно шёл за конунгом, готовя себя к самому худшему. Он мысленно читал молитвы, взывая о спасении своей души и моля Господа о менее мучительной смерти…
Ульвар уверенно шагал в сторону своих покоев, отец Томас следовал за ним молча, уже успев несколько раз попрощаться с жизнью и подготовить себя к самому ужасному…
— Войди в комнату! — Ульвар толкнул дверь, пропуская служителя церкви вперёд.
Нора как раз сидела у окошка и сосредоточенно вышивала, при виде вошедшего священника она тут же напряжённо выпрямилась, отложив шитьё в сторону.
— Вот! — Ульвар указал рукой на изумлённую девушку. — Будешь рассказывать ей о вашем боге… О Христе… — конунг немного замялся, чуть закашлявшись. — Примешь христианство, Нора!
— Но зачем? — девушка удивлённо округлила очи.
— Затем, что в жёны тебя возьму! Для этого надо тебе принять христианство! — Ульвар деловито сложил руки на груди. — А ты каждый день будешь приходить сюда готовить Нору к обряду Крещения, — обратился он к отцу Томасу, который с облегчением выдохнул, прикрывая дрожащие веки.
— Как скажете, господин Ульвар, — служитель церкви нервно улыбнулся. — Приведу заблудшую душу к Христу, к Господу нашему…
— Приведёшь! — рявкнул Ульвар, затем отцепил от широкого пояса увесистый кошель с монетами и протянул отцу Томасу. — Вот монеты, в монастыре холодно, надобно печников позвать да достроить печи… и мяса купите, уж ничего не едите! Люди на моих землях не голодают!
— Так постимся же, господин Ульвар, — служитель церкви с радостным лицом забрал щедрое пожертвование. — А девушку лично наставлять буду…
Когда довольный отец Томас покинул покои конунга, Нора тут же вскочила на ноги, взирая вопросительно в очи Ульвара. Мужчина стоял среди комнаты, сложив руки на груди.
— Чему дивишься, Нора? Возьму тебя в жёны, госпожой будешь! Другой жены не желаю, коль кто недовольство выразит, наказан будет… Детей мне родишь, много детей. Девка ты работящая, всему нужному Гудрун тебя научит. А другая мне не нужна… Ни в какой Данелаг не отпущу тебя, никуда не отпущу! Моей станешь… А завтра отправишься в графство Грандвелл на ярмарку с Бирной, купишь себе нарядов да украшений… Негоже тебе выглядеть, как серая мышь…
Глава 38
Начало апреля радовало тёплой погодой, в ясном голубом небе красовалось несколько белых облаков. Холмы и долины графства Грандвелл утопали в зелени и полевых цветах.
Эрик и Деми неспешно ехали верхом, они около полудня в сопровождении нескольких воинов покинули крепость, направляясь в сторону Приграничного края проведать родственников в поместье Лоувед. С графской четой также путешествовал Этан с супругой Эррол, которая недавно родила на свет мальчика. Молодая женщина сидела в повозке на овечьих шкурах с малышом на руках, рядом с ней расположились две дочери, а также и Кейти, которая без устали болтала всю дорогу и никак не расставалась с подарком отца, деревянной статуэткой эльфа. Также в повозке нашлось место и для няньки Маргарет, которая приглядывала за детьми.
— Жаль, Катрин с нами не смогла поехать, — вздохнула Деми, взирая восхищённо на живописные пейзажи графства.
— Они с Вальтером в Уинчестере, сестра прислала письмо, что король Эдуард всё же дал согласие на их брак, в результате которого Катрин лишится своего титула. Хотя поместье Уотс всё же останется за ней в качестве приданого Элвины, — Эрик чуть задержал взгляд на Деми, которая довольно улыбнулась ему.
— Хвала Господу! — выдохнула женщина. — Катрин так хочет быть с Вальтером…
Эрик в ответ промолчал, хмурясь и сосредоточенно взирая на дорогу. Всё же он переживал за свою сестру и чувствовал за неё ответственность. Графа терзала мысль, как же они с этим ярлом сумеют ужиться?
— Милый Эрик, вспомните свою покойную бабку Эрну… Она ведь была из данов, но жили по Вашим рассказам с дедом Айком душа в душу… — нежный голос Деми поневоле успокаивал хмурого графа, его уста тронула чуть заметная улыбка. Бабку он помнил из детства, та слыла мудрой и строгой хозяйкой, подданые её любили… А дед души в ней не чаял, они даже умерли в один год, оставив молодому Георгу, отцу Эрика графство в наследство.