Чтение онлайн

Перед своей смертью, дедушка подозвал меня к себе, и сказал:

– Что ты видишь в моих глазах?

Я ничего не ответил и тогда он продолжил:

– Они тухнут. В них угасает огонь жизни, но меня успокаивает то, что мой огонь будет гореть в твоих глазах, в глазах твоих братьев и сестер. Послушай меня внимательно, возможно я не успел научить тебя многому, но я хочу, чтобы ты запомнил, что ты станешь опорой для семьи. Никогда не оставляй свою семью, ни ту, в которой ты родился, ни ту, которую ты создашь. Этот момент…, момент, в котором я мог бы увидеть твоих детей…. Вдохнуть их запах, как в первый раз вдохнул твой.

– Ты обязательно увидишь!

– Не обманывайся иллюзией. Я умираю. Ты должен прожить яркую жизнь, в которой ты станешь тем, кем хотел быть всегда. Человеком. Не оставляй свою семью. Если вы не будете вместе, то, что тогда? Если вы не будете землей друг для друга, если вы не сможете стать воздухом друг для друга, то зачем все это? Если вы не сможете прийти друг к другу, обнять и заплакать, то жизни не будет.

Я вернулся, а она ждала. Она изменилась. Стала намного симпатичнее. Не знаю почему, но к Ф., я был неравнодушен. Она мне нравилась, и какие-то чувства, которые я не мог объяснить самому себе, я чувствовал по отношению к ней. Но, они были несбыточны.

Затем появилась Э., маленькая, худая, от которой меня воротило. У меня с ней ничего не было и не могло быть. Не знаю, что она чувствовала по отношению ко мне, но от нее меня воротило. Меня никогда не интересовали девушки легкого поведения.

Время шло. Я взрослел. Понемногу село стало опустошаться. Школу до одиннадцатого класса закрыли. По этой причине мы переехали в райцентр, куда я приехал из столицы забыть о прошлом. Об этом позже.

Первые три месяца учебы в райцентре, я жил в интернате. Самое яркое воспоминание из юности. Каждое утро – завтрак, обед и ужин по расписанию. Комната, в которой собирались все, кто жил в интернате и смотрели фильмы по одному единственному телевизору. Кто-то, сидя за партой, делал домашнее задание. Я учился в школе-гимназии имени Батыр Баяна, а жил в казахской школе, в которой был расположен интернат. Проучился я в школе-гимназии неделю, и тут же перевелся в среднюю школу номер 3, в русскую. Школу, где в основном учились русские. Там я повстречал А., красивая, худая, высокая, с длинными, черными волосами и с голосом как у ребенка. Чувства были недолгими.

Отучившись в третьей школе неделю, я вновь вернулся в школу-гимназию, но поступил ни в «а» класс, как в первый раз, а в «б». Я совершил ошибку. Чувствовал себя умственно отсталым. Вернулся в «а» класс. Именно тут я нашел своих лучших друзей. Об этом позже. Возвращаясь после учебы в интернат, сделав все уроки, я сразу направлялся на стадион. Вечером, перед сном, стоя в очереди принимали водные процедуры. Воспитательницы на время заменяли родителей, «…все. Ложитесь спать. Всем спокойной ночи!», наутро – "Встаем ребята! Подъем! Всем доброе утро! Убираем постель, умываемся, завтракаем и на учебу!" – их любимые фразы. Всегда интересовались нашей успеваемостью в учебе. В десять часов – отбой. Кто-то, прячась под одеялом, засиживался в сотовом телефоне. Кто-то не зная, чем заняться, проследив, что воспитательницы нет, забегал в комнату девочек и будил их своим диким визгом, после чего те от страха жаловались воспитательницам. Из самых старших нас было трое. Травили малым страшные истории, после которых те не могли уснуть. Каждый вечер в школу, в спортзал приходили играть в футбол – сначала приходили работники органов, затем наши знакомые из разных школ. Было весело. Ярко. Жизненно.

После того, как мы переехали сюда, прожив тут год – умер дедушка.

Глава 2

… из прошлого.

Почему так тихо? Почему я слышу биение сердца? Почему я не могу совладеть со своими чувствами? Почему я не могу контролировать свои эмоции?

«О, Всевышний!».

Так трудно дышать и видеть мир таким, каким он становится передо мной. Он тускнеет, словно догорающая свеча, освещающая своим последним огоньком мой долгий, впереди ждущий меня, мой путь.

И вот свеча погасла!

Мой путь стал невидим, и я, словно искатель покоя в душе – сбился с него. Я должен совладеть с тем, что происходит со мной. Происходят глобальные изменения: в глазах потемнение, из них льются слезы – слезы боли и утраты.

Ночь холодна и жестока ко мне. Звезды, луна, млечный путь – я их больше не люблю в эту ночь. Они мне отвратительны. Я не желаю на них смотреть, но я вижу их отражение в воде. Искажаясь своим видом, они будто бы скорбят вместе со мной. Никто не в силах понять мою душу, ибо нет больше сил, чтобы я что-то кому-то объяснял.

Ангел с правой стороны и дьявол с левой – где вы? Почему я, совершая нелепые поступки, не думаю о вас? Я больше не ведаю и не чувствую вас. О, Ангел мой, мне тяжело. Возможно, я еще не сбился со своего пути. Возможно, я остановился на краю и готов упасть в бездну, но также могу продолжить путь. Я в раздумьях. Мысли одна за другой погружаются в мою голову.

Тишина. Затишье, перед грядущей бурей. Буря, которая заставит меня быть сильнее, чем прежде. Нет, я не странник, идущий туда, куда и сам не ведаю. Я растерян, я в поисках покоя, единения с душой. Я хочу выбраться на свет, ибо нет спасения во тьме.

«Сентябрь 2012»

Мой Ата, ты – чабан, а я – твой посох. Так почему же ты бросил меня на дороге, и ушел неведомо куда? Есть вещи, которые не лечатся временем. Есть раны, которые никогда не затягиваются.

«Декабрь 2012».

Ищу себя самого. Никак не могу найти. Так много хочется сказать, но ….

«Март 2014».

Слезы. Боль. Табут. Молитва. Земля. Вот и все. Ты был, и тебя нет, «… не плачьте. С каждой вашей слезой ему становится больнее» со слезами на глазах говорит бабушка. Никто и ничто не вечно, как и мое прошлое, от которого я пытаюсь излечиться. С этого и начнем.

Глава 3

Сегодня, ближе к вечеру, проходя из огорода, где посажена картошка, в переднюю часть двора, я заметил ведро с водой, в которой бултыхалось что-то серое и маленькое. Я нагнулся и увидел маленького воробушка, который, по всей видимости, из последних сил бил крылышками по воде. Вода была холодной. Вытащив его из ведра и опустив на землю, он еле стоял на ногах и весь дрожал. К счастью солнце пекло, но был прохладный ветер. Я взял его и отнес в летнюю кухню, чтобы он отогрелся, набрался сил и с новыми силами вновь в небо. Через несколько часов, я заглянул к нему, в летнюю кухню, разузнать как он, отправился ли, пришел ли в себя. И какого было мое удивление, когда я увидел его мертвым. Его крылья были растопырены, глаза закрыты и кругом лежали перья. Его разорвала дикая кошка, что водится у нас в огороде, а точнее ее котенок, которого отец на днях поймал и принес домой. Бабушка не выдержав, что он всю ночь мяукает и не дает ей спать велела отнести его в летнюю кухню. Пару дней мой младший брат кормил его молоком. Маленький, желтого, белого, черного цвета. Дикий. Взяв воробья в руки, я положил его на траву – греться, нужно было, чтобы его тело было сухим, а потом можно было, и закопать его подальше от дома.

Через час к нам подъехал пастух и сказал, что в двух-трех километрах отсюда, в сторону леса лежит Мерьем. Так звали овцу. Она окатилась. Забыв о воробье, мы с отцом на машине решили ехать и искать ее с новорожденным ягненком. Но, поиски были безрезультатны, к тому же нас с ног до головы съела мошкара. После чего мы поехали за пастухом. В его дом. Маленького роста, с усами, в черной и кожаной кепке на голове, с сигаретой во рту. Все же мы нашли их. Солнце начало заходить, и с ванильного творожного небо сначала перекрасилось в оранжевые оттенки лучей солнца, с белыми облаками, а потом и вовсе на горизонте засиял пожар. Медный. Огненный. Такой, словно вулкан извергал лаву. Я гнал Мерьем и ее ягненка в сторону дома. Всех нас понемногу ела мошкара. Я отмахивался, как мог, но тщетно. Их становилось все больше и больше, словно летающие муравьи. Ягненок, черного цвета, и только голова была белой, бежал за матерью. "Куда мы идем?" – спрашивал он у матери. Та ничего не отвечала, лишь останавливаясь, прижимала его к себе головой. "Мам, еще долго?" – снова спросил ягненок. "Потерпи, – отвечала та, – еще чуть-чуть". Идти нам было около километра. Вскоре мы оказались у дома. Маленький ягненок оказался выносливым парнишкой. Бежал за матерью, не отставая от нее, а та, в свою очередь шла не спеша, временами немного прибавляла шагу, так как мошкары становилось все больше и больше. Проходя мимо поликлиники нас злобным лаем встретили собаки. В прошлом году они разорвали Марьям, с ее дочерью, сестру и племянницу Мерьям. Когда наш длинный путь подошел к концу, у ворот меня ждал маленький гость. Угадайте кто? Он ждал и пытался стоять на ногах из последних сил. Славный малый, – подумал я. Воробей ожил. Он жив. Я подошел к нему, увидев неподалеку котенка, хотел взять на руки, как котенок подбежал к нему и начал его облизывать. Тот, в свою очередь улыбался и одним крылом обнял своего друга.

Незаметно вечер перелился в ночь. Я лежал и думал: "сколько же жизни в простых мелочах?…быть может я и есть тот самый воробушек, что так бултыхается в жизненной суете, в прошлом и воспоминаниях о нем?».

Глава 4

Маленькая, подвижная женщина, с сединой на волосах, что выступает из сливочных волос, покрашенных ею самою. "Кто же мне волосы покрасит? Одни мужики!". На стенке, сделанной в Польше, стоят книги, молча, ждут, когда кто-нибудь наконец-то их откроет и проживет жизнь, что так и рвется из книги наружу. В рамках семейные фотографии, на фоне всего выделяется большая фотография дедушки с бабушкой. "Наверное, чтобы прожить столько лет вместе необходимо море любви и океан терпения" – думаю я про себя. На ее шее ожерелье, из разноцветных прищепок. Развешивает постиранные вещи. Футболки, рубашки, шорты, джинсы свисают на веревке, словно вниз головой и жарятся на солнцепеке, под большими елями, что растут у нас во дворе. "О, Аллах, одни мужские вещи. Родила дочь, да и то не рядом живет. Думала, хоть внучка будет помогать, а что проку, замужем. Да, и невестка за сыном наверняка не успевает". Домашние хлопоты. На ужин, он у нас начинается с шести – запеченный в духовке гусь. Бабушка готовит великолепно. После всего жирного пьем чай. Менталитет. И так до самой ночи, через каждый час, а то и полчаса выпиваем по чашечке чая.