Чтение онлайн

– И что я в ней напишу? О чем буду писать? Все, что можно и нужно сказать, уже давно сказано до нас и не нами. Что я о себе напишу? Ничего, только вымысел и ложь. Что я напишу о времени? Только то, что оно куда-то спешит, и люди не успевают жить. Так и хочется обратиться ко Времени и сказать: «Остановись! Я не успеваю жить!». Что я напишу о нашем Мире? Только лишь о том, как он гнил, гниет и будет гнить; всему виной люди. Так о чем же мне писать? Ни о чем! Ни о чем!

– О любви! – тихим и уверенным в себе голосом сказал Арман, – да, мой брат, о Любви! Пиши о ней!

Ничего не отвечаю. Делаю глоток горячего кофе.

– Мы сами… сами во всем виноваты, и никому нет до нас дела, кроме самих себя, – сказал Арман, прерывая наше молчание.

– Только вот, есть ли мы у самих себя? – спросил я, – есть ли ты у самого себя? Как только ты уснешь, ты уже не будешь у самого себя. Ты будешь в руках то ли жизни, то ли смерти. Ты будешь на грани. Так вот, запомни, никто и ни в чем не может быть виноватым. Случилось? Значит, так оно и должно было быть. Так предначертано. И нечего валить все на Судьбу.

– Судьба? – с ухмылкой спросил Андрей, – ее нет, как и нас с вами. Мы иллюзия Бога. И все, что кругом тоже иллюзия, и даже наши проблемы. Стоит их только разрушить. Как ты думаешь, какая самая бесплатная вещь в мире? – спросил меня Андрей.

– Думаю, что Мечта! Да, Мечта!– немного подумав, ответил я.

– А самая дешевая вещь? Заметь есть большая разница между бесплатной и дешевой вещью, – подметил Андрей.

– Самая дешевая вещь – Слово! В нашем мире оно дешево, не имеет ценности, ни-ка-кой!

Багровый закат так и слепил мне глаза, словно играя со мной, он говорил мне, что вот оно счастье в простой и радостной жизни человека, который радуется мелочам. "Так и ты, заметь же эти мелочи", – словно намекала мне жизнь. Я улыбнулся, но в душе творилось что-то непонятное, хоть и обыденное чувство. В ней таилась и радость красоте вечерней и тоска по уходящему дню, и наступлению вечерних мыслей, что так и будут рваться из моей головы.

Холодный, северный, но такой родной воздух наполнил мою грудь так, что мне казалось, что он еще внутри меня.

«Мои больные воспоминания. Мои мысли о тебе постоянны. Я думал, что ты ничем не отличаешься от остальных. Но как же я ошибался. Я еще никогда так не сожалел о своих ошибках. Никогда! И вот теперь ты – молодая, свежая как бутон розы, красивая как алый лепесток, холодная и бледная лежишь на моих руках – мертвая».

Глава 6

Моя Моника.

«Я могу стереть твои письма, но мне будет трудно забыть, что ты писала. Мы теперь не разговариваем, но я с затруднением смогу забыть твой голос. Мы не вместе, но я буду помнить твой запах».

Все вспоминаю одно из последних писем моей Мики: «Мое состояние души опустошенное. Мне кажется, что я скоро умру. Это предчувствие преследует меня. Я будто бы знаю и чувствую, что мне скоро конец. У меня нет эмоций, все болит и постоянно напоминает о том, что я не здорова. Такое чувство, что меня за что-то наказывают. Я не могу почувствовать радость и стремление к чему-то светлому. Мои будни однотипны и серы для меня. Вижу эти лица и их проблемы, которые мне никогда не понять».

Помню, как мы сидели на холме, встречая рассвет – начинался новый день. День только начинался, а пачка сигарет заканчивалась. Я всегда думал, что в одиночестве покой, но оказалось, что покой в тишине. Вечерами, от уставшей столичной суеты я был счастлив видеть ее, и в тот же момент мне было грустно где-то там внутри себя. Видеть ее такой смеющейся, красивой, беззаботной, как она хотела всегда мне это показать. Но на самом деле ее всегда что-то тревожило. Я веселил ее, как мог, и она смеялась все чаще и все звонче. Она вела себя так, словно ей не девятнадцать, а три годика.

– Давай потеряемся? – сказала ты.

– Это как? – смотря в твои глаза, спросил я.

– Это как утонуть друг в друге.

От тебя остались одни воспоминания. Фотографии. Твой запах на моих футболках. Во мне осталась ты.

Стоит жаркая июльская ночь. Дышится вполне свободно, так как кругом у нас одни деревья, нет совсем уж голой степи, что тянется по всей нашей стране. После доброго и долгого времяпровождения в кафе мы с друзьями разошлись по домам.

Три месяца назад я приехал домой из столицы, так как наступили каникулы, и я покинул столицу, чтобы забыть о прошлом. «Ты всегда мне помогаешь, надеюсь, и на этот раз ты залечишь мои душевные раны, избавишь от нехватки чувств, и наполнишь меня новыми силами жить. Жить по-настоящему». В ответ слышу хладнокровное, фундаментальное молчание. В день моего приезда меня ждала моя семья. У входа первой всегда встречает бабушка, крепко обнимает, жадно целует, и плачет. От счастья.

Просыпаюсь на следующее утро – пахнет вкусной пиццей и теплом на кухне. Бабушка успевает везде и во всем. Берет нож и разрезает ею приготовленную пиццу. Свежий и мягкий ломтик испеченного хлеба в духовке вместе с ломтиками сыра, помидоров, докторской колбасы и всякой зелени – тает во рту. Тут же наполняет пиалу чаем. Домашним. Не люблю пить кофе только тогда, когда нахожусь дома. В остальных случаях предпочитаю крепкий кофе. На то есть множество причин, к примеру: «никто не умеет заваривать чай так, как заваривают у меня дома, да и к тому же если пью кофе, то он не дает мне уснуть в хлопотах столичной суеты, в то время, как домашний чай расслабляет».

Мне некуда спешить, потому что я дома. Тут нет прошлого, тут есть: «здесь и сейчас». Спокойно. Уютно. Лежу на полу в летнюю ночь – форточки открыты нараспашку, а то и вовсе сняты и завешаны мелкой сеткой от мошкары. Слышны звуки сверчков, воздух наполнен чистотой и свободой – от того и дышится легко. Домашний воздух Счастья. Сразу спать не ложусь, потому что хочется насладиться всем сполна, чтобы спалось крепче. Выхожу на улицу – любуясь звездным небом, выкуриваю сигарету.

Вечерние, темно-синие клубы дыма облаков переплелись в строгие и натянутые тучи, что где-то вдали льют как из ведра. По возвращению в комнату успеваю выключить телевизор, который смотрит уже уснувшая и усталая от дневных хлопот по дому бабушка. Экран телевизора не успевает погаснуть, как вновь пробудившаяся ото сна бабушка говорит:

– Зачем выключил? Я же смотрю.

Улыбаясь, ухожу в свою комнату. Странные все-таки люди в старости, такие же малые дети, нуждающиеся в простом человеческом понимании и заботе.

Постель пахнет домашней свежестью. Мягкие удобные подушки разбросаны по сторонам, тонкое одеяло прижато между ног, телефон находится в режиме «без звука», как и режим самой комнаты. Слышны звуки стрелок от часов, что висят на стене – звуки бьющего молотка по гвоздю или марширующих солдат.