Чтение онлайн

Караван был большим, в нем было где-то около пятисот верблюдов и вдвое больше лошадей и ослов. На караван напали пустынные разбойники. Их было примерно человек триста, когда в караване людей было раза в три или четыре больше. И разбойники напали на них! Отчаянные головорезы! На что они надеялись? Рыцарь с секунду осматривал стычку охраны каравана с разбойниками с вершины бархана и тут понял, почему разбойники такие смелые. Охрана каравана состояла, от силы, из двухсот человек, остальные же, судя по внешнему виду, были рабами, не способными постоять за себя и сражаться.

Рыцарь недолго думал и бросился помогать охране каравана. Разбойники кричали ему что-то на непонятном языке. Один из них метнул копьё в его сторону. Рыцарь пригнулся, и копье пролетело мимо. Поправив шлем, он улыбнулся и ещё сильнее сжал в руке меч. Солнце палило нещадно, и песок обещал быть окрашенным кровью уже через несколько секунд. Конь быстрым галопом врезался в самую гущу битвы и рыцарь с боевым кличем кинулся на первого разбойника. Да. Он был в своей стихии. Ему не надо было даже смотреть, кто на него нападает, откуда на него летит стрела или дротик. В прошлом его очень хорошо обучили искусству ведения боя, даже очень хорошо. С первого взмаха своего меча, он готов был сеять вокруг себя смерть и ужас.

Врезавшись в толпу разбойников, сидящих на лошадях и из доспехов имевших лишь вареную кожу, он отрубил первому, налетевшему на него всаднику руку. Второй разбойник прикрылся щитом, но это его не спасло. Щит был сделан из кожи, натянутой на деревянный обод, и хорошо отточенная сталь рыцаря разрубила его пополам, так же, вспоров разбойнику живот. Рыцарь с гневом в глазах, будто сама смерть, разил врагов на право и на лево. И не прошло и десяти минут, как разбойники дрогнули и начали отступать. Охрана каравана, до появления рыцаря терпевшая поражение, приободрилась, и начали наседать на оставшихся разбойников. Вокруг рыцаря и его коня уже собралась порядочная куча из трупов и стонущих, умирающих разбойников. И неудивительно, что спустя пять минут, бой был окончен.

Тяжело дыша, рыцарь спешился и снял шлем. Волосы липли к лицу. Он весь был покрыт потом и кровью своих жертв. Осторожно переступая через трупы, он оглядел поле боя. Кровь красными пятнами обрызгала белый песок и во всём этом, рыцарю виделась чудовищная красота, одновременно отталкивающая и притягивающая взор.

Охрана каравана не обращала внимания на своего спасителя. Воины полностью погрузились в осмотр и обыск тел павших, отделяли своих от тел разбойников. На небе уже кружили стервятники. Рыцарь, наблюдая за ними, нахмурился. Скорее всего, конь привез его к оазису, расположенному рядом с торговым трактом и такие бои, как сегодня, были здесь не редкостью. К рыцарю подъехал всадник на черном, как воронье крыло коне. Он явно был командующим охраны каравана. На всаднике были черные доспехи, высокие сапоги, а вокруг остроконечного шлема, был намотан черный материал, конец которого, закрывал часть лица всадника, оставляя открытыми только черные, уставшие, старческие глаза. Всадник, стянув кожаную перчатку с металлическими клепками, не спеша открыл лицо, загоревшее и с коротко отстриженной белой бородой. Рыцарь, щурясь от солнца, посмотрел прямо в лицо старику, на всякий случай, держа меч наготове. Он знал. Нужно было быть на чеку, от незнакомцев можно было спокойно получить ножом в горло. Тем более, он был здесь чужаком. Старик, не слезая с лошади, внимательно осмотрел рыцаря и затем, обратился к нему на непонятном языке, на который рыцарь только и смог ответить:

– Что?

Старик повторил то, что произнёс. Рыцарь недоуменно покачал головой. Он не понимал его. Неужели старик этого не видел?

– Я вас не понимаю. – Играя рукоятью меча, пожал плечами рыцарь. – Я потерпел кораблекрушение, и меня вынесло волнами моря на берега этой знойной земли. Я вам помог, просто помог… это мой долг, как рыцаря!

Командующий каравана тяжело вздохнул. Естественно, он тоже не понимал, что пытается донести до него рыцарь. Тем временем, караван, как ни в чем не бывало, тронулся в путь. Подчиненные командующего наспех собрали тела своих павших соратников по оружию, облили их маслом и подожгли. Трупы же разбойников, оставили лежать на земле. И когда над телами стражников начал подниматься дым и пепел, над телами разбойников с радостным клекотом закружили стаи стервятников. Два стервятника на глазах у всего каравана уже дрались за глазное яблоко одного из разбойников. Командующий снова что-то пробубнил на своем языке и, повернув коня в сторону тронувшегося каравана, медленным шагом начал отдалятся от рыцаря. Рыцарь в недоумении посмотрел на него, и уже решил было сесть на коня и вернуться в оазис, как вдруг его окликнули с паланкина, приделанного между двумя одногорбыми верблюдами.

– Пожалуйста, подойдите, сир! – Позвал тонкий женский голосок.

Паланкин был покрыт белым полотном, разукрашенным по краям золотыми узорами. Отодвинув край материи рукой, украшенной кольцами из дорогих каменьев и металла, на него смотрела девушка с черными, как агат глазами. Она была одета в дорогие шелка и лицо её закрывала тонкая, будто паутина вуаль. Она была, если не восточная принцесса, то дочь богатого купца, минимум. Притом, очень зажиточного купца. Рыцарь сел на коня и подъехал к движущемуся каравану. Поравнявшись с паланкином, он замедлил ход.

– Миледи. – Склонил он слегка голову.

– Вы говорите на языке северных варваров.

Это был не вопрос. Рыцарь опешил, девушка говорила на его родном языке без акцента. И её глаза! Он тонул в них. На краткий миг ему даже показалось, что он один с паланкином и на него смотрит божество, чей взор видит его темную душу насквозь.

– Кто вы? И как попали в наши негостеприимные края? – Продолжила допрос девушка. Рыцарь очнулся от незваных грез и слегка смутился, но не растерялся:

– Я всего лишь рыцарь, занесенный в ваши знойные земли по воле шторма, посланного на корабль, которым я плыл, холодным и жестоким Морским Богом. А с кем я имею честь говорить?

– Я дочь царя Пустыни и звать меня Песчинкой. Наш караван как раз едет в город, которым правит мой отец.

– Насколько ваш город далек от Иерусалима, леди Песчинка? – Спросил рыцарь.

– Иерусалим находиться далеко на Востоке. Нужны месяцы, чтобы добраться туда. А зачем вам туда, сир? Что вы там ищете?

Рыцарь судорожно вздохнул, и нервно оглядываясь по сторонам, сжал кулаки. По воле Бога или по прихоти Дьявола?

– А где мы? – Старясь сохранять спокойствие, спросил он. Хотя голос слегка дрогнул.

– В Африке. В Великой пустыне Знойной земли. Так, что вас ждет в Иерусалиме, сир рыцарь?

– Там меня ждала война во имя Всевышнего. – Печально ответил рыцарь и понуро опустил голову. Мысленно он проклинал шторм и пустыню.

– Отправляйтесь вместе с нами, сир рыцарь. – Песчинка серьёзно посмотрела на него своими чёрными глазами. – Всевышний не хотел бы войны и кровопролития, только из-за расхождения мнений в сердцах своих детей. Возможно, именно по его воле вы здесь. Отгоните тоску из мыслей, присоединяйтесь к нам.

– Но, что меня ждет впереди, леди Песчинка?

– Впереди, сир рыцарь, вас ждет радушный прием и гостеприимство моего отца. Мой отец будет рад увидеть вас и услышать из ваших уст, как вы помогли прогнать песчаных разбойников от его каравана и спасли его дочь. Что скажете?

Рыцарь призадумался. Гибнуть в пустыне, под раскаленным солнцем ему не хотелось. К тому, чего он ожидал от своей судьбы, ему тоже не суждено было добраться. Иерусалим. Король Ричард Львиное Сердце. Нужны были месяцы, чтобы достичь заветной цели. А он и так много времени потерял, пересекая бурное и коварное море. Действительно. Разумнее было принять предложение царевны Песчинки и примкнуть к каравану царя Пустыни. А там, уже добравшись до города, решить, как ему быть дальше.

Так рыцарь и поступил, присоединится к каравану. Царевна Пустыни искренне обрадовалась его решению. А рыцарь же, быстро вернувшись в оазис, собрал свои вещи и дал пустыне и каравану решить свою дальнейшую судьбу.

Путешествие, как заранее предупредила царевна Пустыни рыцаря, обещало быть монотонным, долгим и однообразным. И она не ошиблась. Всё так и было. Хотя, происшествия: порой трагичные, иной раз комичные, давали о себе знать. А так, всё шло своим чередом. День сменял день, ночь сменяла ночь, а караван двигался к своей цели – в город царя Пустыни. Солнце, плывущее по небу, то укорачивало тени путников, то удлиняло их. Барханы, оставляемые караваном позади, как будто и не исчезали и вырастали впереди ещё больше и ещё горячее. Песок, как и полагается песку, доставлял свою толику хлопот, правда, иногда служа вместо воды для омовения. Мелкие песчинки приникали в каждую щель и порой, подхваченные знойным вихрем пустыни, запорашивал путешественникам глаза. Но вихри вихрями. В сравнении с песчаными бурями, с которыми пришлось столкнуться каравану несколько раз, они были лишь легким дуновением. Рыцарь прекрасно помнил. Первые три бури они перенесли без потерь, но четвертая и самая сильная, забрала жизни нескольких погонщиков верблюдов и также дала возможность сбежать двенадцати рабам с двадцатью верблюдами и пятью ослами. Командующий охранной каравана, в тот день разозлился не на шутку. Он взял с собой нескольких человек и отправился на поиски беглецов. Рыцарь, от делать нечего, тоже присоединился к ним. Он уже научился немножко говорить на языке народа Пустыни, по его мнению, слишком певучему и мягкому, но красивому. И хотел быть хоть чем-то полезным в общем деле. Что удивительно. Погоня длилась недолго. Рабов они нашли сразу же, не прилагая ни капли усилия. Глупцы разожгли костер и этим выдали свое местоположение. После небольшой схватки, беглецов связали и бросили на песок. Старый командующий не стал церемониться с ними, не стал проводить суд и всем без исключения велел вырвать глаза и пустить на все четыре стороны. Верблюдов и ослов, он и его воины вернули обратно в караван, и путники продолжили дальше своё монотонное путешествие. Рыцарю, ставшему свидетелем жестокого обращения с беглецами, наказание ослеплением показалось чрезмерно жестоким. Он понимал, ему ещё многому нужно научиться и понять и поэтому, не стал перечить командующему в его действиях. Но будь он на месте старого воина, то скорее всего, перерезал бы несчастным глотки, а не оставил бы их блуждать по знойной земле, окруженными мраком и страхом, что следующая секунда для них станет последней. И эта секунда ожидания пройдёт без созерцания живых красок мира, в болезненной и коварной тьме.