Чтение онлайн

— Не, не вдвоем, — успокаиваю я начальника. – Я на вахте. И я ничего не подписывала – не имею полномочий.

— Да отпусти ты ее уже. Ей, в отличие от тебя, работать надо! — набрасывается на Йонаса Рози.

Он подчиняется ей с видимым неудовольствием, отваливает медленно и как будто с трудом.

— Нашелся мне хватальщик! – ворчит Рози.

— Ниче, сахарок, все нормально, — смеюсь я. – Он артист просто. Актер, который сам верит в свою игру. Кстати, над чем это мне работать надо?

— Дык совещание же ж по Карре-Ост надо подготовить, последнее в этом году, а этот хохмач сваливает!

— М-м-м… да? – у меня внутри мгновенно пустеет что-то. – Я думала, его провели уже...

— Не-а, переносили. Меня спрашивай, прежде чем всяких обормотов в отпуск отпускать.

Твою мать. Я думала, эту чашу... все чаши – мимо меня... блин.

Рози совсем-совсем не спрашивает, почему это я вот уже с месяц, как спихнула Йонасу Карре-Ост. У нее хватает соображения не полагать, будто я в натуре ему покровительствую. Наверно, она догадывается об истинной причине, и у нее также хватает соображения не допытываться, верны ли ее догадки. Они верны настолько, что сейчас она парится о сформировавшемся косяке еще раньше меня.

— Ниче, переживем. Йонас мне дела передаст.

Да в конце концов, я даже не знаю, насколько в проекте вообще задействован Рик... может, зря я так старательно избегала этих ВиКо...

Эм-м-м...

rick.hermannsen@fm.real-estate.de

Ладно, задействован. Включаю его в инвайт-список, сидя за компом вместе с Йонасом. А и хрен с ним. Рик Херманнзен. Или, наверно, Херманнсен, если произносить на датский манер. По фиг. Настолько же по фиг, как и то, что фамилия его созвучна с моей. Я и раньше над этой созвучностью не заморачивалась.

С Йонасом складывается все очень странно – не будь я абсолютно и стопроцентно в нем не заинтересована, сейчас, вероятно, места бы себе не находила от жаркости этой нашей с ним передачи дел.

Он сидит рядом, фактически обняв меня, и то и дело лезет на пару с моей рукой щелкать мышкой, а то и просто гладить мою руку. Не думала, что он такая артистически-безбашенная натура, настолько эмоционален и горяч. Наверно, это всё его творческая, архитекторская жилка.

— Ай... Так, хватит уже, а... – не выдерживаю, когда он из-за этих своих лапаний опрокидывает мою чашку и заливает стол остывшим кофе. – По-хорошему хрен бы я тебе так разрешила, ты ж в курсе...

— Да... да... – бормочет он. – Ты просто такая классная... самодостаточная... Меня прет. Спасибо, что по башке не даешь.

— Ниче, в отпуске разрядишься.

— А то. Но о тебе думать буду постоянно.

— Не гарантирую того же.

— Знаю. Это ничего.

Да, очень странно, но он знает, что делает.

Синхронно встаем из-за компа. Сегодня пятница и все уже посваливали домой.

— Ладно, — говорю. – Теперь можешь ехать.

У него самолет через четыре часа. Это офигительно скоро, но мониторить, чтобы он на него успел – не моя обязанность.

За окном пятничные сумерки, но мы не включали свет. От этого кажется, что еще не совсем стемнело. Вижу, как Йонас неторопливо, но и без излишней медлительности приближается лицом к моему лицу. Наши губы встречаются, сливаются друг с другом...

«А, ладно» — думаю сквозь его мягкие, умелые поцелуи. Почему бы нет.

Йонас реально хорош собой, прямо-таки –не вру – до некоторых подрагиваний у меня в самых интересных местах. Вернее, это я такая вреднючая зараза – любая другая на моем месте определенно сказала бы про него: сексуальный красавчик, обожаемый бабами, умненький, не обремененный комплексами и, в принципе, не козел. И… вкусный, засранец. Кажется, его увлечение мной усугубилось до того, что хорошенько его проняло – он целует меня очень сладко, с огоньком. Контролирует руки – не лезет ни ниже, ни выше талии. Я же говорю, он знает, что делает.

Оказывается, если мужчина тебе не противен, его поцелуи способны доставить приятное удовольствие. Да у нас с ним весь день так прошел, думаю под сладко-ритмичный танец, в каком его язык непрерывно исследует мой рот. От него приятно пахнет, сам он приятен на вкус. А тот факт, что он скоро улетает – это тоже приятно, как ни странно.

Видимо, сейчас Йонас состыковался с чем-то во мне и сам того не подозревая, дал мне то, что мне как раз было нужно.

Может, он и представляет меня во время секса со своими девушками, чтобы добавить изюминку. Обнаруживаю, что представление об этом погружает меня в сладкую истому – мне ведь тоже есть кого представить. И хоть их поцелуи непохожи, представлять мне все равно нравится.

— Круто, — подтверждает он, нацеловавшись со мной. – Очень.

— На самолет не опоздай, — замечаю.

Все-таки проявила организационную заботу. Наверно, больше из боязни, что он может раздумать и остаться – и тогда на фиг мне все это надо?..

Он кивает и делает движение, будто собрался уходить, но потом снова придвигается ко мне:

— Я ж не оскорбил тебя там как-то?.. Мне надо извиниться? Сказать, что мне жаль? Мне не жаль. Я не жалею, но если ты...

— Все норм, — качаю я головой, облизывая губы. – Тебе ж не озвучивать правил? Ограничений? Там, не борзеть, не пиздеть. Не распускать рук.

Он кивает:

— Еще что?

— Не звать меня «деткой». И не надеяться на повтор.

— Понял. Я знаю, что ты все это – из-за чего-то. Что у тебя свое. Поэтому ты все это делаешь.

— У тебя тоже свое. Твое, – говорю ему ненастойчиво, но уверенно. Внушаю, можно сказать. – Поэтому я все это делаю.

Взгляд мой падает на комп, не отключенный, а в преддверии выходных поставленный на стенд-бай.

Херрманн-Херманнзен, думаю вдруг. А и смешно даже как-то.

***

Не то чтобы взбудораженность Йонаса передалась и мне, но назавтра мне требуется ментальная разгрузка. Тут приходится как нельзя более кстати, что у нас в Панкове есть наш огромный Бюргерпарк.

Отправляюсь погулять. За аркой на входе меня встречает большая елка, увешанная электро-гирляндами. Елка напоминает мне, что у меня скоро тоже день рожденья. Я вспоминаю, но тут же забываю снова. Захочу – буду отмечать, не захочу – не буду.

Елка скромна и ненавязчива – кроме одноцветных желтых лампочек на ней ничего нет. Она не стремится никого удивить или задержать на себе чей-то взгляд более чем на мгновение. Ей не нужно, чтобы перед ней останавливались и разглядывали ее подолгу вроде одного из тех огромных, ярко раскрашенных стендов со сказочными персонажами, которыми перед Рождеством уставили Бюргерпарк. Там принцессы с принцами да феи с гномами, перед которыми так любят останавливаться дети. А ей, елке и одной хорошо.

Ну и что, что сейчас ноя... декабрь, думаю, разгребая пересохшие листья носком змеино-красного лакового оксфорда на платформе, близняшного с теми, что у Рози. Ну и что, что тут все эти арки, беседки и башенки, не рабочие ныне фонтаны и цветники с розами, уже не цветущими. Ну и что, что тут все эти постройки, заставляющие ни на секунду не забывать о цивилизации.

На автопилоте бреду вдоль Панке – не речки – ручейка, продвигаюсь вглубь парка и попадаю на одинокую лужайку, как раз такую, как мне нужно.