Чтение онлайн

Мгм, теперь разбираться, что ли, полезет, этого мочить? Тош-ш-шнит-т-т, не хочу... Поздно... И мне не до этого сейчас, не до их разборок, у кого яйца больше. Я ж – так, предлог просто. Плевать на них. Плевать на все.

— Ниче, — «отмахиваю» Рика, мол, ничего не надо, а Аднану зыркаю – живи, мол, тварь. Этот вообще ведет себя со мной по-свойски. У него такие наезды, по-моему, признак полуродственных отношений. Он, кажется, не осознает, чего избежал сейчас. Зовет нас:

— Ну поехали...

— Съездим ненадолго... — начинает было Рик, все еще зыря волком на Аднана, но дав мне уболтать себя.

— Сам езжай, — говорю я.

— Чего?.. – легонько звереет он. Его, наконец-то, проняло, достало. Он устал. Он и меня запарил уже.

— Ты меня понял.

– А ну давайте, миритесь там, — трубит Аднан. – Нам проект вместе делать.

Мы не слышим его.

***

Аднан уходит-уезжает несолоно хлебавши, а я разворачиваюсь и ухожу к себе. Рик следует за мной, хватает дверь, не дает ей захлопнуться у себя перед носом.

В квартире он наседает на меня, протыкая горящим взглядом:

— Кати, еб твою мать, да что с тобой не так? Почему именно сейчас надо было включать стерву?

— Это с тобой что-то не так, Рикки, — возражаю. – Сутенер ты хренов.

Словно даю ему под дых. Услышав «Рикки» и «сутенер», он на мгновение сжимает кулаки, но я не боюсь его. Моя видоизменившаяся было ярость разгорается с новой силой и пламя, выбив стекла, жарким, гневным столбом взметается прямо в мрачную ночь. Не помню, чтобы со мной когда-нибудь такое было.

— Че ты сказала?..

— Не смей пытаться подкладывать меня под своих друзей. Или партнеров. Свою бери и ее подкладывай. Меня не надо.

— Охуела?! – только бросает он зло-ошеломленно и даже слабо тыкает мне в щеку пятерней.

— Будешь руки распускать – найду управу, — продолжаю я спокойно-угрожающе.

— Да... ты... че... с-с-стерва ты...

Я и сама понимаю, какой это абсурд. Распускать руки он не станет, а его ругань – это потому, что он шокирован моими упреками, взбешен тем, что взбрыкнула против него. А у меня накипело до того, аж через край пенится – неимоверно захотелось высказать ему.

Он в злом, отчаянном, взбешенном недоумении. Сильнее этого недоумения только... его желание меня.

И – гад такой, сволочь... я ведь тоже хочу его до помутнения рассудка. Хочу – пусть мне плохо, зло и больно, пусть бесит он меня, как дьявол – хочу... И он видит это. Видит меня насквозь – и нас с ним колотит на пару.

— Кати... да еб твою мать... – уже почти жалобно скулит он, срывая с меня трусики. – Что с тобой, а...

Рик шлепает меня голой попой прямо на стол и с мучительным полустоном-полуревом вваливает член в мою киску, мокрую от стервозного возбуждения.

— Ты че, а... – он толкает меня, толкает, рвет зубами блузку, лифчик – не на них он злится, этот волчара.

Ему хочется мяса – и он грызет мои сиськи, гонит мне на глаза взбудораженные, помешавшиеся, радостно-злые слезы, слезы дикого экстаза. В экстазе этом я поощрительно похлопываю его по затылку, чтоб не прекращал терзать меня.

У меня голова кружится от его злобной любовной дикости. Я с наслаждением царапаю ему спину, вонзаю ногти ему в задницу – он не один такой, мне тоже мяса хочется.

— Кончай, стер...вочка... – рычит он мне в шею одними только зубами.

Он даже раньше моего понял, что я собираюсь делать, потому и смеет приказывать мне.

— А-а-а... ты... сволочь... гад... рычу я – и кончаю.

И он в ту же секунду заливает мою киску спермой: — М-м-м... на те... на-а....

Как быстро заварилась буря, каким огнем полыхнуло, раскололось небо. Дождь... снег... град – все это только что подарили мы друг другу в порывах злого ветра, холодного, исполосовавшего нам щеки, спины, кожу. Мы мокрые от пота, от спермы... залитые дождем... или слезами...

Мы кончили, но чувствуем – на этом ничего не кончилось. Не успокоилось ничего. Разорвалась взрывчатка, а глыба так и стоит неповрежденная. Это лишь трахательное интермеццо и всё между нами так же, как было до него.

Мы утираемся, запахиваемся наскоро. Мы едва переводим дух с измотанными, злыми стонами, и – мечем уже, мечем друг в друга шаровые:

Я: — Так ты мне приказываешь? Используешь меня? А ты кто такой вообще?..

Рик: — Ты охуела? Тебе мало? Не доебали?..

Я: — А тебе мало? Тебя не доебали?..

Рик: — За языком следи!

Я: — Ты за языком следи! Я для чего тебе?..

Рик: — Думай башкой.

Я: — Ты башкой думай. Ты на хрена меня с собой брал?..

Рик: — А кого мне еще брать? Нину, что ли?

НЕТ!!! УБЬЮ ЗА НИНУ!!! Этот дикий срач – это наше! Только НАШЕ!!!

Я: — Меня не ебет – бери Нину! Бери!

Рик: — Стерва!

И шлюха, да?! Грубая, вульгарная, злая. С кем поведешься, от того и наберешься – но он мужик, ему-то можно?! Да?!

Морально опустившиеся любовники выясняют отношения. Грязь. Разврат и деградация. Да? Нет, ни хрена!

И... если стерва, значит, можно еще постервозить:

Я: — Бери Нину!!! Бери свою Нину и иди нахуй!!!

Чистенькую Нину. Правильную Нину. Неискушенную, незапятнанную. И не такую прожженную тварь, как я. Да? Нет, ни хрена.

Рик: — Ты че орешь, а?..

Я: — Иди нахуй, сказала!..

Рик: — Чё?!..

Я: — Пошел вон отсюда!..

Рик: — Ты чё?!..

Я: — Вали! Видеть тебя не хочу!

Видеть. Тебя. Не хочу.

До нас доходит то, что я сказала, до него первого, до меня второй, но почти синхронно с ним. И больше мы ничего не говорим.

Он сжал кулаки, грудная клетка его вздымается, ходит туда-сюда. Он жарит меня полубезумным, затравленным взглядом, в глазах мерцает что-то, не янтарь – стекло... Оскаливается, словно от боли, стискивает зубы, опускает голову, разворачивается...

...тебя... не хочу...

Сказала, но сама не отворачиваюсь – смотрю, как он выходит... вышел... Слышу его удаляющиеся шаги... потом не слышу...

Тихо. Пусто. В глазах пусто, в голове пусто, в сердце... пусто. Наверное.

...не хочу...