Чтение онлайн

Припоминаю, что думала о «них» при знакомстве с Ниной, как задавалась вопросом, не буду ли чинить им препятствия, и вдруг думаю: «Чинить тут нечего». Так и думаю, не больше и не меньше. От своих предположений, что ее, Нину когда-то надобно было распечатать, по-прежнему не отказываюсь.

Интересно, что Нина не обратилась взглядом ко мне, когда ее спросили о ее мужчине – неужели правда не подозревает? Или наоборот? Тогда зачем сегодня сунулась к нам?

— Про бывшую-то не вспоминает? – спрашивает девушка с молодым человеком, вспоминающим про бывшую.

— Не-а, — беззаботно поет Нина. – Ни звуком. Я даже не знаю, с кем он до меня был – и никогда не спрашивала.

— Вот и правильно! – восклицает Каро.

И хоть в стакане у нее вода, я, кажется, ошибалась – «здоровье молодых» явно так и рвется из нее.

Если Рози думает, что я испытываю некие терзания, то зря думает. Она все же не выдерживает и шепчет Каро что-то на ухо. Каро не шифруясь смотрит на меня, затем на Нину, но та пьяна и поглощена собственной болтовней, поэтому ничего не замечает.

Затем девушка-марафонщица вдруг узревает часы на деревянной стенке, резко «трезвеет» и ахает, что ее молодой человек через четверть часа ждет ее в «Компаньоне».

— Подождет, — посмеиваются другие, но поднимаются вместе с ней.

Кажется, все в восторге от того, что у нас с ними сегодня получилась такая «баня».

Нина сердечно прощается с нами: — В следующий раз – вместе на йогу! – а Каро милостиво разрешает им писать себе «в личку».

Оставшись втроем, мы какое-то время не произносим ни слова. Отходим, как если б нас только что вениками отделали.

Каро пытливо смотрит на меня и говорит: — Я понятия не имела, — а я только передергиваю голым плечиком, которое Рози пытается погладить.

Я кладу руку на руку Рози и говорю лишь чуток нервно:

— Да все нормально, сахарок. Правда.

— Вот именно, — подключается Каро. И вдруг «проповедовать» начинает, будто там, у себя на канале-блоге: – Все – к лучшему. Он же кинул тебя. С ним все будет по-другому, думала ты. Но ты ошибалась. С ним было, как с прежним. Все они поразительно похожи: им нужно либо, чтоб давала, либо, чтоб рожала. Можно и то, и другое сразу – этому, по крайней мере, так и захотелось. И ты решила, что твое тело принадлежит тебе, а его наказала: толкнула в объятия другой...

Я успела попривыкнуть к подобным «перлам» от нее, но Рози совершенно откровенно смотрит на Каро, как на психически неадекватную.

— Для тебя он – пройденный этап, — продолжает втолковывать мне Каро занудным тоном на манер аутотренинга. – Тем, лучше, если вы с ней ладите. Для тебя же лучше.

Хм, ладите. Забавно. Сноха она мне, что ли – ладить с ней.

И каким это местом лучше, интересно.

Хотя, может, и правда – к чему лишний стресс. Хоть на йогу я с ней и не собираюсь, но чует мое сердце: мы с Ниной не последний раз пересекались.

— Конечно, — соглашаюсь только. – Я о‘кей.

***

Глоссарик к ГЛАВЕ СОРОК ПЕРВОЙ Джунгли или Идите в баню

Бикини-центр – торговый центр-шопинг молл в Берлине

Джоан Баэз – американская фолк-певица мексиканского происхождения, автор и исполнительница многочисленных пацифистских и протестных песен, приобретшая популярность в шестидесятых годах

кафе с официантами-роботами – кафе в Милане, в котором прием заказов и обслуживание клиентов осуществляется роботами

фокачча – итальянская лепешка с начинкой

шприц – Spritz, «шипучка», слово добавляется в названия коктейлей, приготовляемых на шампанском или игристом вине

чэрто, бэлла – по-итальянски: конечно, красавица

Карос Копф – Caros Kopf, дословно: голова Каро, Kopf является довольно распространенной немецкой фамилией

Madelstag – день девочек или девичник

фил-гуд-фуд – дословно: еда для того, чтобы чувствовать себя хорошо; напраление в современной кулинарии, заключающееся в легкой, здоровой и вкусной пище

Ноябрь.

Холодно до морозных узоров на окнах. Мое окно не отстает, на нем явно вымораживается цветочное что-то.

Мороз не волнует нас и наш проект: Карре-Ост решил продвинуться и сделал очень важный шаг вперед: «наш» бауляйтер, то есть, начальник стройки, вместе с подрядчиком благополучно все доломали. Осталось теперь только отчитаться по сносу и, Бог даст, дадут нам разрешение строить.

«Дадут – нажрусь» — обещает Мартин. «А то в печенках уже сидит».

«Нюхни мой Бланкенбург» — парирую я. Думает, один он тут с несдвигающимся возится.

И вот назревавшее, назначенное было на «после нового года» слушание в сенате передвинули на сегодня – Мартину шепнул кто-то, что чиновники опасаются новых локдаунов перед праздниками и хотят до того еще все уладить.

— Привет, Катарина, я уже на месте, — «рапортует» шеф мне из сената.

— Да, Мартин, я тоже подъехала. Так, планы... Захвачу – и буду.

Заваливаюсь к Рози с макетом:

— Сахарок... дай, а... без сахара...

— На, на... ты че не выехала еще... — журит меня Рози, а сама торопливо сует мне маленькую горькую шоколадку.

Кофейный автомат у нас давно починили – а я и не кофе у нее просила. Она теперь подкармливает меня этими. Они так и называются «Tasse Kaffee», то есть, чашка кофе. Они из горького шоколада с перемолотыми кофейными бобами и из-за мягкой горечи кажутся несладкими.

— Пошла-пошла...

Торопливо жую свой крошащийся «анаболик», скачу было в лифт, но тут же выпрыгиваю обратно на лестничную и спрашиваю наушник, ткнув кнопочку и не глядя, кто звонит:

– Да?..

Шеф, наверно, кто ж еще...

— Сис... эхм-м...– больновато режет мне уши хриплый, крякающий, недопробившийся еще басок, не идущий к внешности его хозяина.

— Эрни, я щас не мо...

— Хэ-хэм-м... забери меня, а?.. срочно.

Так, интересно.

Останавливаюсь на ступеньке, как будто мне дали по лбу – только что не падаю.

Брат говорит вообще-то спокойно, но я прекрасно знаю этот его «голос»: слова его то и дело перемежаются с еле слышным нервным посмеиванием. В последний раз он таким голосом лет в шесть пересказывал просмотренный нечаянно взрослый ужастик, после которого даже днем боялся один ходить в туалет.